Трудовик. Чистилище 1.1

Из квартиры раздался грохот посуды и ругань местной «хозяйки», под этот шум я проскользнул к железной лестнице, ведущей на чердак. Убедившись, что люк наверх открыт, начал подниматься, стараясь не шуметь.

На крыше горел небольшой костерок, возле которого стояли два раскладных кресла. В них сидели два мужика и увлечённо обсуждали, что им не мешало бы поймать нормальную бабу, а не эту плоскодонку. Я оставался незамеченным до того момента, пока не определил, кто из двух Ворон. Выявив главного, тут же приблизился и шарахнул по затылку второго.

– Замер, – негромко произнёс я, ткнув концом биты в лоб местного босса. Тот замер, уставившись на меня ненавидящим взглядом. Ты смотри, какой грозный.

– Ворон, сахар кончился! – крикнула снизу женщина. – Остался только мёд, что вчера нашли!

– Скажи ей, что мёд тоже сойдёт, – произнёс я, ногой отшвыривая топор, посаженный на кривую, самодельную рукоять.

– Слышь, лысый, ты хоть раз пробовал кофе с мёдом? Я тебя уверяю, редкостная гадость, – грустно усмехнулся мужик, но всё же подчинился. – Рая, делай с мёдом. И пожрать захвати, что-то мы проголодались.

– Давно здесь? – спросил я, смещаясь за спину чернявому. Так удобней было контролировать и люк, и собеседника.

– В Чистилище? Да с неделю уже. В этом оазисе второй день. А ты чего такой резкий?

– Кроме своих людей, ещё кого-нибудь встречал? – я упёр конец биты Ворону между лопаток.

– Чёрт, нет! – сорвался он. – Никого из людей больше не видел! Только тварей! Ящериц с крокодильими пастями, собак, способных перекусить арматуру, хищных кроликов, мать их, с телёнка ростом! Обезьян, способных голыми руками раздавить твой череп!

– Тебе повезло, что не видел других людей, – произнёс я, убирая оружие.

– А ты, кто ты? – нервно спросил мужик.

– А я ищу одного молодого ублюдка. Светловолосого, с длинным шрамом на лице.

Глава 3. Первая зацепка

Мне удалось поговорить со всеми сидельцами. Увы, из четверых заключённых никто не встречал других людей, кроме меня. Поэтому выглядели они настороженно, но говорили охотно, видимо, не хотели снова отправляться на перерождение.