Петля анаконды

Жаль только, что он смотрел на мир исключительно под своим углом…

Итак, я следовал за Прудиусом по Тверскому проспекту, и делал это, разумеется, не просто так. Мне нужно было определить, не интересуется ли им ФСБ. Если он угодил под «колпак», вычислить «топтунов» можно было по указанным мною выше признакам. Ведь все эти жесты: скрещивание рук за спиной, упирание руки в бедро и всё такое прочее – есть специальные знаки, посредством которых агенты наружного наблюдения беззвучно общаются между собой.

Руки перекрещены за спиной – значит «объект» стоит. Рука опирается в бедро – значит «объект» свернул направо или налево. Попеременно меняясь позициями, они сообщают эти сведения друг другу. Ну, а если «топтун» обходится без знаков и просто подстраивается под скорость своего «подопечного», то это верный признак того, что он работает по «объекту» один.

Поведение окружающих не вызывало никаких опасений. Всё свидетельствовало о том, что Прудиус пока был чист.

Спустившись вслед за ним в подземный переход, я перешёл на другую сторону улицы и последовал в сторону старого Арбата.

А спустя час, у нас с ним состоялась встреча. Это была самая первая наша с ним встреча. И местом этой встречи был выбран располагавшийся на Старом Арбате, очень популярный в России, вахтанговский театр.

Когда я, поднявшись из гардероба, вошёл в фойе, Прудиус был уже там. Он не спеша прохаживался вдоль стен и рассматривал развешанные на них портреты работавших в театре актёров.

– Простите, – обратился я, подойдя к нему, – а вы не учились на историческом факультете московского университета?

– Да, – кивнул головой Прудиус, – это было в девяностых годах.

– По-моему, мы жили с вами на одном этаже в общежитии. Вас ведь зовут Олег?

– А вас Владислав?…

Это был оговоренный для опознания пароль.

Разыграв встречу двух бывших сокурсников, мы продолжили нашу беседу в буфете.

– Ну, – спросил его я, – как вам сложившаяся ситуация в стране?

Ответ Прудиуса поразил меня своей глубиной.

Именно тогда я и уяснил, что передо мной не какой-то там «мальчик на побегушках», а серьёзный, хорошо разбирающийся в политике, специалист.

– Для нашего с вами дела – вполне благоприятная, – отозвался он. – Власть сама по себе, народ сам по себе. Государство и общество разобщены. Действенные механизмы влияния общества на государство отсутствуют.

– Отсутствуют? – изобразил удивление я.