Каждый день декабря

Мне представлялось, что она путешествует по миру, завоевывает сердца и умы, раздвигает границы и делает открытия, а она, как выясняется, дует траву в родительском саду. Но кто я такой, чтобы судить? И из того, что она приехала домой на день рождения мамы, вовсе не следует, что она ничего не добилась в жизни, что она несчастлива и неудачница. Судить и классифицировать – этим я занимался в прошлом. Тот Рори, который считал, что, делая правильный выбор и поступая правильно, ты застрахован от ошибки.

Мне следовало брать пример с Белл.

Я выжидаю пять минут, чтобы она поднялась к себе, и нажимаю на звонок.

– Здравствуйте, здравствуйте!

Ник Уайльд распахивает дверь настежь и делает широкий жест, приглашая меня внутрь. Физиономия багровая, фирменные светлые волосы торчат во все стороны. В руке – большой бокал красного вина.

А времени – одиннадцать утра.

Класс.

Я следую за ним в огромную кухню. Дом старый и громоздкий, местами запущенный, но с приметами благосостояния, накапливаемого поколениями, а кухня – образчик инвестирования и модернизации.

Агрегаты обтекаемой формы под стать НАСА, пронзительно яркий свет и мягкое пламя в каменной топке камина, огромный деревянный стол, за которым вполне могла бы разместиться вся Тайная вечеря, и еще место осталось бы.

Синди, мать Белл, сидит за столом, и при виде меня ее лицо сразу принимает радушное выражение. Это чистой воды актерство. Которое, подобно неровностям, сколам и пятнам на кухонном столе, оттачивается поколениями.

* * *

Ник два часа разглагольствует о своей непричастности к тому, что его репутация сильно подмочена.

За это время он почти прикончил бутылку, нашинковал овощи и нарезал мясо с толстыми мраморными прожилками.

– Оставайтесь на обед.

– Да, пожалуйста, оставайтесь, – эхом вторит Синди.

– Вы же знаете женщин – они взбалмошные, истеричные, ради внимания и тем более ради денег скажут что угодно.

Он продолжает изворачиваться, а я бросаю взгляд на его жену – она встала и наливает в кружку кипяток из крана.

Пальцы стиснули ручку кружки, плечи напряжены, во всей фигуре чувствуется скованность, которая никак не согласуется с раскованной манерой мужа.

– Да будь я хоть архиепископ Кентерберийский, газетчики, мать их, и тогда бы напечатали гору вранья и выложили в гребаный Инстаграм[6 - Деятельность социальной сети Инстаграм запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (здесь и далее).], – добавляет он.