Наследник. Книга вторая

По словам Карпычева, именно так пропал в начале тридцатых годов его дед. Решил пройти по оврагу, когда там стоял зеленоватый туман, и после этого из оврага уже не вышел.

Я простодушно пересказал эту историю с дедом Карпычева Баруздину. Ведь Карпычев не просил меня держать её в секрете! Ну откуда мне тогда было знать, что Баруздин со своей сестрой построят на её основе свой коварный и подлый план?

Перед Катериной в те дни маячили большие проблемы. Карпычев со мной как-то настолько разоткровенничался, что посвятил меня в свои намерения относительно неё – он собирался вскорости её прогнать.

Ни Баруздину, ни Катерине я об этом, разумеется, ничего не сказал. Я никогда не лезу в проблемы чужих семей. Но у них в моих откровениях и не было особой необходимости. Они об этом, опасном для них, намерении Карпычева уже знали.

Понимая, что после развода её беззаботной, красивой жизни придёт конец, Катерина решила убить своего мужа и завладеть после этого его деньгами и его имуществом.

Но в случае смерти Карпычева возникал ещё один его наследник – Радик.

И Катерина с Баруздиным решили устранить и его. Взыграла их ненасытная жадность. Они не желали ни с кем делиться своей добычей.

Да, убить Карпычева у них тогда получилось. И обставили они это дело так, что всё указывало на то, что его убил я. Но вот разделаться с Радиком они уже не смогли. Почему? А потому, что я тогда этому воспрепятствовал…

Я не буду здесь рассказывать о наших с Радиком похождениях.

Меня потом часто спрашивали, как мне удалось оформить его усыновление. Ведь мы не являлись с ним родственниками, а я к тому же ещё и не был женат.

Отвечаю. Здесь было принято во внимание то, какую я роль сыграл тогда в его судьбе. А моя роль, уж не сочтите за хвастовство, она ведь оказалась решающей.

Мы прожили с ним вместе два года. Это было прекрасное, счастливое время. Радик учился в школе, я работал в одном научно-исследовательском институте – мне удалось, наконец, устроиться по специальности. И казалось, что порядок в нашей жизни наступил навсегда. Но, увы. Он оказался разрушен буквально в один момент.

В день своего совершеннолетия Радик получил письмо.