Наследник. Книга вторая

Утренняя молитва – в шесть утра, вечерняя – в пять часов вечера, – и мой наставник указал мне на висевший на двери распорядок. – Ну, а сейчас кладите свои вещи и пойдёмте дальше.

Я поставил свою сумку за спинку свободной кровати, – она была справа, прямо напротив двери, – и ещё раз обвёл глазами отведённое мне под пристанище помещение.

Чистенькая, аккуратненькая комнатка, примерно восемнадцать квадратных метров, лишь с самой необходимой мебелью – два шкафа, две кровати, два стула и стол.

Всё, что требуется для жизни, здесь есть.

А не занимал ли до меня это место Радик?..

– Этот корпус называется паломническим, – пояснил мне отец Гавриил, когда мы с ним вышли на улицу. – В нём проживают трудники, послушники, обслуживающий персонал, а также гости монастыря. Монахи в паломнических кельях не проживают. Для монахов у нас предусмотрены братские кельи, – и он указал мне на здание напротив.

Я невольно сравнил их между собой: оба кирпичные, двухэтажные, – но каких-то отличий найти не смог.

Я уточню, отличий лишь внешних!

Ну, разве братский корпус был только немного почище.

Белокаменный одноглавый храм и трёхуровневая, с открытой верхней площадкой, деревянная колокольня были единственными сооружениями комплекса Усть-Бардинского мужского монастыря, которые располагались в самом центре его, окружённой высоким забором, не шибко обширной, но всё же достойной того, чтобы называться просторной, территории. Остальные входившие в его состав постройки тянулись по периметру вдоль ограды.

Я сразу же понял, что здесь находятся трапезная и кухня.

Едва мы переступили через порог, как навстречу нам вышел какой-то обрюзгший монах. На вид – лет пятидесяти-шестидесяти. Он обращал на себя внимание тем, что имел какую-то бутылочную, я бы даже сказал, женскую фигуру.

– Доброго вам здоровья, отец Гавриил!

– Доброго вам здоровья, отец Исаакий! – склонил в ответ голову мой наставник.

Их приветствия прозвучали, вроде бы, вежливо и вполне дружелюбно, но мне всё равно показалось, что в голосе отца Гавриила сквозила какая-то скрытая неприязнь.

Показав мне трапезную, – я опишу её чуть позднее, в следующей главе, – отец Гавриил повёл меня в соседнее, хозяйственного назначения, сооружение, которое было разделено на несколько частей.