Наследник. Книга вторая

Первое, что сделал отец Ираклий – это устроил в монастыре капитальный ремонт. Переложили паркет, поклали новую крышу, заменили трубы и провели, наконец, долгожданную канализацию.

А как облагородили монашьи кельи! Не в каждой квартире имеется такая цивильная обстановка!

Молиться Создателю – оно, разумеется, хорошо. Но жить в хороших условиях – оно ведь тоже приятно!

И монахи отца Ираклия зауважали.

– А откуда же он взял на это деньги? – осведомился я.

– Да меня, вот, тоже интересует этот вопрос, – развёл руками Семён.

Другие изменения, последовавшие с приходом нового настоятеля, касались уже степени открытости монастыря.

Если при отце Афанасии в монастырь принимали отнюдь не всех, – отец Афанасий умел заглядывать в душу, и если он видел в ней какую-то червоточину, то без стеснения давал её обладателю «от ворот поворот», – то при отце Ираклии ворота обители открылись практически для любого.

– Рабочие руки монастырю, конечно, нужны! – веско вскинул палец Семён. – Но зачем, вот, ему нужны матёрые уголовники? – добавил он, усмехнувшись и понизив голос.

Когда отец Ираклий принял в обитель несколько освободившихся только что заключённых, Радик нутром почувствовал, что сделано это было неслучайно и неспроста.

Он за ними понаблюдал, после чего уяснил, что вся эта компания вершит какую-то незаконную контрабанду… хотя, какая контрабанда может называться законной! Что руководит этой контрабандой настоятель монастыря.

– Ты представляешь, какое в нём вспыхнуло негодование? – воскликнул Семён. – Ведь это возмутительное, неслыханное кощунство, заниматься преступным деянием под прикрытием святой обители!

– Он обратился в полицию? – обеспокоился я.

– Какую ещё полицию? – выставил глаза Семён.

Снаружи послышался стук колёс и цокот лошадиных копыт. Я непроизвольно повернул голову – в окне промелькнула какая-то запряжённая лошадью телега.

– Митрич куда-то поехал, – кивнув на окно, заметил Семён. – Это наш бывший колхозный конюх. Во, энергия! И не скажешь, что ему уже восьмой десяток!

Мы снова опустошили рюмки, и Семён вернулся к своей прежней теме.