Наследник. Книга вторая

Артём самостоятельно изготавливал бутерброды! Он намазывал сливочное масло на хлеб и накладывал на него сверху сыр.

– Садись, – пригласил меня к столу он, погасил газовую горелку и взял с плиты исходящий горячим паром чайник.

– Осторожно! – подскочил к нему я и выхватил чайник у него из рук, за что тут же был удостоен недоумённым взглядом своего внука. Что ты, мол, дедушка? Ты думаешь, я с чайником обращаться не умею?

За завтраком у нас с ним состоялся оживлённый разговор.

– А ты умеешь ещё что-нибудь готовить? – спросил его я.

– Да, – с гордостью кивнул Артём. – Я умею тушить картошку, варить пельмени и жарить яичницу.

– Какой молодец! – похвалил его я. – Тебя этому научила мама?

– Не только мама, но и папа тоже. Только, вот, он редко у нас бывает, – вздохнул Артём.

– А почему?

– А потому, что он служит в монастыре, и его отпускают только на выходной.

Я краем глаза поглядывал на своего внука и не переставал поражаться его сходству с отцом. Те же интонации, тот же голос, те же манеры, та же жестикуляция! И я вдруг поймал себя на ощущении, что напротив меня сидит маленький Радик!

– А что вы делаете с папой, когда он приходит?

– Работаем по хозяйству, смотрим телевизор, читаем книжки, играем в футбол.

Да, вот такие они, современные дети!

– А где работает твоя мама? – поинтересовался я.

– В сельсовете! – со значением произнёс Артём.

– А с кем ты проводишь время, когда она на работе?

– Раньше с тётей Олей, нашей соседкой. Но теперь я уже к ней не хожу. Я уже взрослый, и теперь я всегда бываю здесь.

– А вот дядя Сеня, который вчера приходил? Он к вам часто приходит в гости?

– Да нет, не часто. Он хоть и наш родственник, но мама его не любит.

– Мне показалось, что ты тоже его не любишь.

Артём сморщил нос.

– Дядя Сеня – он злой. И ещё он сидел в тюрьме…

Ксения появилась после полудня.

Едва войдя в дом, она обессилено опустилась на стоявшую в прихожей скамейку.

Из гостиной выскочил Артём.

– Мама, – удивлённо воскликнул он, – а где папа?

Ксения молча привлекла его к себе. Прижав сына к груди, она задумчиво уставилась в какую-то точку перед собой. Её взгляд наполнился какой-то смешанной с обречённостью тревогой.

– Ксения, что случилось? – спросил её я.