Наследник. Книга вторая

Моё сознание, словно губка, вобрали в себя мучительные воспоминания. Мучительные не столько потому, что грустные, а главным образом потому, что они заставляли меня болезненно ностальгировать о былом.

Эх, если бы не то злополучное карпычевское письмо! Эх, была бы сейчас возможность вернуться в прошлое, я ни за что бы не отдал его Радику!..

В Усть-Бардинск из Петрозаводска я уехал практически сразу же – электричка была через сорок минут. Но вот с отъездом до Мустамятсы мне пришлось подождать. К дневному автобусу я не успел, и поэтому пришлось дожидаться вечернего, шестичасового рейса.

Кое-кому из местной усть-бардинской публики моя персона показалась весьма колоритной. Два каких-то зачуханных колдыря, – на автовокзале они сидели напротив меня, – никак не могли взять в толк, из их я, или не из их я, так сказать, «колоды». По физиономии – так вроде бы свой. Лицо – как мочёное яблоко. А по одёжке – так вроде бы как «инородный». Одет цивильно, прилично.

Наконец они решились «пойти в разведку».

– Эй, столичный, закурить не найдётся?

– Прости, брат, не курю, – вежливо ответил я и, чтобы ослабить их внимание к своей персоне, добавил: – Только я такой же столичный, как и ты.

– Ты что, из местных? Что-то мы тебя здесь не видели.

– Нет, не из местных, – помотал головой я. – Но и не из столичных тоже.

– А откуда? Если это, конечно, не секрет.

– Из Балашова.

– А это где?

– Это в Саратовской области.

– А сюда зачем приехал?

– К сыну, – честно ответил я. – Я его уже десять лет как не видел.

Мои собеседники переглянулись.

– Всё понятно. На «зону».

И после этого сразу же успокоились. Свой.

Я не стал их в этом разубеждать…

Видавший виды ПАЗик оказался заполнен всего лишь на четверть. Неудивительно, что в Мустамятсу пускали всего три рейса: это направление явно не пользовалось популярностью.

Расположив на полу свою дорожную сумку, благо места для неё имелось более чем достаточно, я уселся на самое дальнее сиденье. Остальные четверо пассажиров – один мужчина и три женщины – были друг с другом хорошо знакомы.

Дорога оказалась извилистой, змеилась между зубчатыми стенами высотного леса, вздымающегося к постепенно проявляющимся сверху звёздам. По-северному низкое, точно сдавленное чем-то, небо окрасилось по линии горизонта в багровые тона. В лесу ещё кое-где проглядывал снег.