Потерянные сокровища

И спасибо, что уговорила Люсию одолжить нам пару каталожных изображений для шоу, – добавила София, сжимая Кейт руку.

– Да я с радостью. Жаль, не могу остаться подольше. Уезжаю в Индию на днях.

Они вышли на середину комнаты, чтобы лучше были видны изображения трех предметов из чипсайдской коллекции, спроецированные на потолок.

– Этот флакончик берет первый приз! – сказал Джордж, указывая на помандер.

Кейт принялась разглядывать крохотные цветы, нарисованные на глазури помандера, они были украшены опалами, рубинами, алмазами и розовыми сапфирами, что создавало ощущение живой природы.

Весеннего пейзажа.

– Вижу, что ты выбираешь самое ценное, – подмигнула Кейт Софии за спиной Джорджа. – Я бы и сегодня нацепила это на длинную цепочку.

– Я бы тоже, – согласилась София.

Кейт стало не по себе, когда она подумала о женщине, которая, цепляясь за такую вот изящную безделицу, – цеплялась за надежду выжить, когда во время эпидемии чумы каменные улицы Лондона тонули в отходах и мусоре, кишели нищими и крысами и были усеяны разлагающимися телами погибших горожан.

– Интересно, спасло ли это ее, – задумчиво произнесла София.

– Сомневаюсь! Ни один драгоценный камень не может противостоять бактериям. Правда, рубины считались оберегом от чумы. Бриллианты – охраняли, в смысле, они неуязвимы, так ведь? Опалы для облегчения головной боли, судя по всему.

– Хороши с похмелья, – добавил Джордж, снимая с серебряного подноса у проходящего мимо официанта три бокала с шампанским и протягивая один Кейт.

В это время размноженное изображение черно-белого кольца с одиночным алмазом из Лондонского музея засветилось на всех стенах и потолке зала.

Для кого же оно было сделано?

– А ты знаешь, что этот алмаз из Голконды? – спросила Кейт, указывая на изображение.

– А-а, – протянул Джордж, разглядывая кольцо. – Так вот почему ты собралась в Индию. У меня есть клиенты, готовые заплатить любую цену за голкондские бриллианты – они такие редкие.

Единственный, о котором я слышал за последние пару лет, был бриллиант чуть больше десяти каратов. Его продали на аукционе «Кристи» в Нью-Йорке более чем за двенадцать миллионов долларов. Но сейчас поговаривают, что такая цена могла бы быть лишь за один карат, – он пожал плечами. – Никто не хочет продавать. Их перестали добывать в начале восемнадцатого столетия.