Подделка

Даже печатать слова «мне кажется, Оли меня бросил» казалось опасным, как будто, напечатанные, они тут же воплотились бы в реальность. Короче говоря, я была в полнейшем раздрае.

Именно этот момент моей наибольшей уязвимости показался Винни идеальной возможностью для бизнеса. До этого её главной целью было заручиться помощью Оли в плане операции её больного друга, Босса Мака (да, его все так называют). Однако теперь, почувствовав, что она может воспользоваться моим хрупким положением (и моим знанием налогового законодательства), она расширила амбиции, чтобы завербовать меня в свои ряды.

В то серое январское утро она позвонила узнать, как я держусь.

Нет, правда, как ты? – спросила она, и в её голосе звучало искреннее сочувствие.

Изношенный шнур внутри меня оборвался. Из глаз хлынули слёзы.

Ава, тихо позвала она. Ты тут?

Да, с трудом выдавила я. Один-единственный слог дался мне так тяжело, что я потеряла всякую надежду её одурачить.

Всё в порядке?

Нет.

Какое-то время она молча слушала, как я глотаю воздух, пытаясь собраться с духом, а потом сказала: ему будет так плохо одному, что это и месяца не продлится.

Почему-то это меня рассмешило. Я сказала: он заключил договор на полгода.

Неважно. Я всё равно уверена, больше двух недель он не протянет. Мужчины без нас ничего не могут.

Он тратит деньги, которых и так нет.

Повисшее молчание сказало мне, что мои слова её удивили. Трансплантология – одна из самых высокооплачиваемых медицинских специальностей. Но мы выплачивали кредиты на аспирантуру, платили ипотеку, платили Марии.

Но что я могу сказать? – добавила я. Я ведь сейчас не получаю ни пенни.

Вот тогда-то, думаю, Винни и увидела цель. Она заявила, что мы идём ужинать. Я, разумеется, ответила, что не в настроении, но она и слушать не стала.

Ресторан «Ротонда» на последнем этаже «Нейман Маркус» был битком набит молодёжью в дизайнерских кроссовках, забаррикадированной за сумками с покупками, и праздными дамами, рассматривавшими свой макияж в зеркальцах позолоченных пудрениц.

Винни ещё не пришла. Я сидела за маленьким круглым столом рядом с блондинкой, которой, должно быть, перевалило за восемьдесят. Стильный платиновый боб, густой макияж и костюм от Шанель из грубого твида не могли скрыть её возраст. Она сидела одна перед тарелкой сыра и бокалом мартини, и все рослые загорелые официанты обращались к ней по имени. По тому, как она флиртовала с ними, я поняла, что когда-то она была красавицей.