Империя машин

Он хотел стряхнуть личинки, но они размазались по куртке смесью гноя и тины. Проходил час, а мальчик брел, пошатываясь от лужи к луже. Его стошнило, и в противогазе застоялся запах рвоты как он не старался удалить его. Стены давили на голову, он желал только сесть, но это равнялось бы самоубийству, и пока он еще понимал, что нельзя задерживаться или сколь бы то ни было допускать мысли, его жизнь находилась в относительной безопасности.

Непроглядная темень создавала иллюзию бесконечности, и только наличие разных «порезов» на стенке трубы, коих касались промокшие перчатки говорило о том, что он двигается в едином направлении.

Но и это вскоре перестало иметь значения.

Он шел вслепую и терял ориентир. Труба все еще выдерживала наклон, и он опасался, что однажды соскользнет в неизвестность. В голову лезли подлые слова: «назад! Назад!». Инстинкт же выживания абсурдно толкал вперед. Фильтры забились и перестали пропускать воздух. Мальчик снял противогаз.

Его сразу встревожил запах соли – вода в туннеле. Он взглянул на респиратор.

В огибающих маску волокнах пузырились личинки… Его передернуло от омерзения. Он еще долго не мог вытащить фильтр из противогаза, а затем распаковать новые. На четвертый раз, путем титанических усилий негнущиеся от страха пальцы справились с задачей.

Разум подбрасывал ему чудовищ, мерещившихся в темноте, и он брел, с учащенно бьющимся сердцем по выскребанным меткам, отгоняя липших к оголенным участкам тела москитов. Они пробрались и под шарф на шее. Их слюна вызывала раздражение кожи, и он чесался, растирая пораженные части докрасна.

Ноги то встревали в иле, то утопали в болотцах.

Заплутать тут не заплутаешь – дорога одна, но так тяжело идти, так давит туннель…

Он вспомнил о мече—страже. Сейчас бы он пригодился. Раздвигать паутинистые лианы было омерзительно. К тому же они липли на окуляры и лезли в рот, извергая вонь.

Туннель бродил под ним, раскачиваемый глубоководными ветрами. Мальчик почувствовал привкус тошноты, схватился за темя, сполз на колени и прижав голову к ногам, заплакал.

Много слез пролилось, когда лампа почти потухла. Неустойчивое пламя окутывалось темнотой.

Из оцепенения его вывел сильнейший удар. Тело сделало кувырок и брякнулось в лужу, полную отходов. Мальчик ошалело попытался подняться, и снова удар. Неизвестное существо било хвостом по трубе, чуя запах плоти. Он лежал, перевернувшись на спину и слушая урчание желудка за слоем стали. Существо было ужасно голодно, если нападало на металл.