Армагеддон. Коллекция

На сегодняшний день статистика такова: по инфицированным – более восьмидесяти миллионов человек по всему миру в разной степени тяжести заболевания, умершими числится чуть менее четырех миллионов, условно выздоровевших почти двадцать шесть миллионов.

– Вы сказали – «условно» выздоровевших? Что это значит?

– Болезнь не уходит совсем, но отступает. Она переходит в «спящий» режим и может вернуться через некоторое время. Это может быть месяц, а может, и год. Мы пока не знаем, от чего это зависит, но надеюсь, что скоро узнаем.

– А какие данные по России?

– По России следующие данные: заразилось за все время десять миллионов двести тысяч тридцать два человека, умерло более одного миллиона, условно выздоровевших чуть больше трех миллионов.

– А есть ли люди, у которых наблюдался иммунитет к заболеванию?

– Да, и по нашей статистике их порядка тысячи человек, правда, мы не обо всех знаем.

– Скажите, вы уже знаете, что спасает этих людей от заражения?

– Пока нет, но надеюсь, что скоро узнаем…

– Нет, ну вы слышали, что происходит! – Иван в возмущении вскинул руки.

– Вань, у Блохина племянница умерла в Москве, помнишь? – Анатолич укоризненно поглядел на Ивана. Звук дождя снаружи стал заметно тише, а вспышек молний и вовсе не стало видно, лишь редкие и приглушенные звуки грома говорили о недавно прошедшей стихии.

– Да что ты мне тычешь Москвой! Где Москва, а где мы? Да пока эта новость доберется сюда, она таким обрастет! Да еще неизвестно про саму больницу, куда бедную девочку увезли.

– А что с больницей-то не так?

– Ну ты, Анатолич, и дремуч! – возмутился Иван. – А то, что ее туда отвезли! Она отчего-то умерла, а врачам сказали озвучить, что от этого вируса. Вы же знаете, что когда страшно, тогда поверишь во что угодно, лишь бы не с тобой! А за обещание, что будет все хорошо, еще и спасибо скажешь! – Иван вышел в зал и встал возле камина, прогревая руки вытянутыми ладонями вперед.

– Циник ты, Иван. Ты же не знаешь, как на самом деле, а говоришь, словно тебе все известно. – Бармен дал знак еще подбросить дров.

– А что, им можно, а мне нельзя? – Кто-то в зале открыл окно, и в зал ворвался звук утихающего дождя и трели вечернего соловья.