Хранящий память. Инквизитор

По пьянке, приревновав жену к соседу, я размозжил тому башку утюгом, и его мозги со стен подъезда пришлось отскребать дворнику. И с этого момента вся моя жизнь рухнула в пропасть: тюрьма, уход, а потом и смерть жены, безработица, безденежье, ну и все вытекающие, и практически нищая пенсия. Последняя моя работа была водителем автобуса, и то с судимостью взяли по большому блату, поэтому накоплений не было, и на старости лет я считал каждый рубль в коммуналке – пережитка прошлого.

– Ты меня слышишь? Чего ты молчишь?! – задалбливала меня Алиса.

– Сделай мне одолжение – заткнись! Я из-за тебя собственные мысли не слышу, – вслух рявкнул я, но тут же получив укол совести за свою грубость, вздохнул и мысленно поинтересовался: – Чего ты от меня хочешь?

– Я домой хочу! – пожаловалась Алиса.

Ласка, смотрящая с укором, выглядела очень забавно, и мне трудно было принимать эту, пусть и милую, но всё же крысу всерьёз, поэтому я опять схохмил: – Чего ты дома забыла?

– Я забыла там остаться! Идиот! – разозлилась она.

– Потерявший голову по волосам не плачет! – выдал я жизненную мудрость и собрался подобрать слова, чтобы её хоть как-то успокоить, но не успел.

– Это что за пословица такая? Ты где её откопал? В прошлом веке?! А до унитаза хоть сам добирался, старое ты душнило! – снова взбесилась ласка, – Какая голова? Какие волосы? Ты хоть понимаешь, что я лохматая крыса?! Быстро верни мне прошлое, там было нормальное будущее! – разразилась она тирадой и тут же сама себя начала успокаивать: – Спокойно, Алисочка! Это лютейший кринж! Это всё не взаправду! Лови релакс, милая!

За свою долгую жизнь я научился терпению, но эта бестия, которая вселилась в безобидный комочек шерсти, могла довести до нервоза даже забор.

И сколько я не пытался, но поставить блок в своей голове на её противный писклявый голос у меня не получалось. Даже появилась мысль: может её сапогом прибить и дохлой тушкой стол протереть. Кстати, вчера она предприняла две попытки суицида путём разбивания с разбегу своей маленькой черепушки о стену. То ли веса тела не хватило, то ли разгона, то ли она пыталась таким образом мной манипулировать, но в итоге из этой затеи ничего не вышло.

– Ты – не ласка! Ты – медуза! – съёрничал я.

– Почему? – запрыгнув на табурет, недовольными интонациями поинтересовалась она.

– Потому что жалишься! – ответил я и снова попытался отстраниться от её нытья, чтобы продолжить мыслительный процесс.