Хранящий память. Инквизитор

Каспар очень хотел пойти с нами, но после сегодняшней взбучки не посмел высказывать своё недовольство, посадил Крапиву на плечо и отправился выполнять приказ.

Опустошив мочевой пузырь в прилегающем на улице сортире, которому я бы дал название – Храм Дерьма, на лошадях минут за десять мы добрались до улицы Падших, где находился бордель, который носил ироничное название Последний Шанс. Это был один из немногих двухэтажных домов в городе. А когда я озвучил, что праздник члена и яиц сегодня за деньги Ордена, то для двух других инквизиторов из злого начальника моментально был переведён в статус самого лучшего начальника вселенной.

Дверь нам открыл карлик по прозвищу КрохаЖмот. Узрев наши милые рожи, особенно мою со шрамом на половину лица, он многозначительно вздохнул и отошёл в сторону, пропуская нас внутрь.

Кстати, карликов в этом мире было предостаточно. Они начали массово рождаться у обычных людей без каких-либо патологий, примерно, в то же время, когда появились первые нефилимы. И позже жрецы Ордена заметили обратную закономерность: у карликов очень часто рождались вполне здоровые дети без ущерба для роста.

Этот природный сбой так никто и не смог объяснить, зато лилипутов с удовольствием брали на работу, так как из них получались отличные хозяйственники и счетоводы. А я всю жизнь их сравнивал со злобными леприконами из сказок, которые за горшочек с золотом были готовы выпустить кишки собственной матери.

– Опять пришёл низвергнуть грешниц в пучину страданий? – с ехидством подстебнул меня карлик.

– Во-первых, пока существуют женщины, грех непобедим! А во-вторых, будешь много языком трепать, то накину пару серебрух, чтобы тебя на дыбе высечь! – ответил я и продемонстрировал ему свой оскал.

– Зови девок, КрохаЖмот! И не зубоскаль, а то в мешочек зубы сложишь! – поддержал меня Змей.

Карлик, смешно переваливаясь с ноги на ногу, прошёл к двум болтающимся с потолка верёвкам возле кресла с откинутой спинкой, в котором, видимо, он проводит время в ожидании клиентов, и дёрнул за один из шнурков.

На втором этаже послышался звон колокольчика и какое-то движение.

В предвкушении лизезрения жриц любви и плотских утех я огляделся. Небольшое помещение было обставлено со вкусом: круглый столик с табуретками, на полу возле лестницы на второй этаж лежал ковёр, что считалось шиком для этого города, а на стене висела картина с изображёнными на ней двумя переплетёнными в объятиях обнажёнными женскими телами в страстном поцелуе.