Хранящий память. Инквизитор

Я не сразу сообразил, чего он от меня ждёт, но без траты времени на ковыряния в информационной базе сам догадался, что от меня требуется. Поборов брезгливость, я взял его руку и поцеловал перстень с символом Ордена на пальце. Для меня это было очень унизительно, и появилось огромное желание с хлоркой прополоскать рот. В этот момент этого жирного борова я возненавидел даже больше, чем Могилу.

– Ураган, – окликнул меня жрец, когда я уже потянулся к ручкам дверей, и напутствовал: – Да прибудет с тобой благословение Четверых!

Его благодушие было настолько лицемерным, что я непроизвольно представил, как это мудило с сатаной по вечерам чай пьёт.

Змей увидел знак на цепочке, поздравил с повышением и чуть ли не полез обниматься. Он был искренен, но у меня поводов для радости было маловато. Вся моя интуиция старого подозрительного разведчика, которым я мечтал стать в детстве, говорила о том, что вляпался я в очень мутный блудняк. Теперь казалось, что это ни я схватил судьбу за яйца, а она меня.

От Змея я отвязался, сославшись на усталость, и в тяжких думах поплёлся к себе в келью. Не успел я переступить порог, как Алиса снова накинулась на мой мозг и продолжила его насиловать в изощрённой форме.

– Ты принёс что-нибудь пожрать? Я сладкого хочу! Когда у меня стресс, я всегда ем много сладкого! – мысленно пожаловалась мышь, сидя на заднице прямо на подушке, дрыгая торчащим хвостом между задних лапок.

Я не стал сообщать, что ласки – хищники и питаются сырым мясом, чтобы не спровоцировать очередной припадок у моей истеричной землячки, и попенял сам себя за то, что не потрудился раздобыть чего-нибудь съестного. Но меня голод пока не беспокоил, и я решил отложить этот вопрос до утра.

– А что с твоим лицом? – раздался ироничный вопрос в моей голове.

– А что с ним? – не понял я.

– У тебя вместо лица кислая жопа со шрамом. Что случилось? Тебя заставили убивать младенцев? Ты же этот… как его… инквизитор, – съязвила Алиса.

Я не стал ей говорить, что она почти угадала, и решил провести профилактическую беседу, пока девчонка не завела надоевшую пластинку про обратный билет назад в родной мир.