Порочный Избранник

– Ты… Ты контролировал волкодлака! Вожака! Такое даже я не сразу освоил.

– Волкодлака? А кто это? Я видел оборотня только, – недоумевая сказал юноша, со слегка трясущимися руками смотрящий на столь желанный кофе.

– Оборотень – это чародей, что обернуться зверем может по разумению своему. А пред нами предстала стая диких, необузданных волкодлаков во время кровавой охоты, – разъяснял старец.

– Назир, я правда, не знаю, как сделал это. Словно что-то внутри подсказывало, чувствовал это всем нутром своим.

– Ох, отрок, – вздохнул Арум, – темнить и душой кривить удумаешь со мною, трижды пожалеешь. Не прост ты. Ой, не прост. Но думу думать будем по утру. На, вон, выпей отвар.

Гедеон с жадностью пил кофе огромными глотками. Его приятный вкус был неповторим. Казалось, будто это самый лучший кофе за его жизнь. Но он был иным. Лёгкие нотки незнакомых ему трав едва прослеживались в общей мелодии вкуса. И вот, когда кружка была практически пуста, Назир снова заговорил.

– Ты пил его так, будто уже знал о нём. Лишь маги знают о нём, да не все готовить умеют.

– В моём мире он доступен всем. Кофе зовётся. Только эти зёрна тепло любят, – мягко, практически шёпотом, ответил Гедеон.

– Значит разные напитки у нас. Этот из нескольких трав варится. Восстанавливает силы он чаровнические. Но опасен. Разум у него свой будто. И меняет чародея всякого, взывая к крови его, да на деяния пагубные толкая. Рассудок затмевает, да волю порабощает.

– Но я не чувствую этого, да и как такое может быть? – удивился Гедеон.

– Тайна это даже для меня. Без светила дневного даже дверь не отворяй из избы, дабы худо да зло не впустить. По утру решу, что дальше делать будем. Не прост ты, хотя сам не ведаешь. Пища на столе, вкушай её.

С этими словами Назир удалился в свою комнату, размеренно постукивая по пути посохом. Гедеон так и остался сидеть на кровати, погруженный в глубокие и тревожные мысли.

Светлый весёлый солнечный луч бодро бегал по лицу юноши. В этот раз Гедеон спал спокойно и безмятежно. Ничто не тревожило его. За столом сидел Назир, пристально смотрящий на еду. Его губы были в движении. Он что-то шептал. Лишь, когда рядом стоящий посох засветился серебряным цветом, старец приступил к пище. Он ел медленно, словно наслаждаясь вкусом.

– Утро доброе, Назир, – поприветствовал юноша.