Над вечным покоем

Прижав сложенный кулак к груди, Марков прищурился и вновь посмотрел на десятиметровые стены Москвы, бросая молчаливый вызов неприступным истуканам, что простирались на неимоверное расстояние.

Это должно закончиться. Я правда устал.

– Господин штабс-капитан, разрешите обратиться? – неожиданно послышалось сзади.

Маркова силой вырвали из неясности. Офицер обернулся, не понимая, что происходит. Стеклянные глаза не сразу приметили мальчишку-рядового, который осмелился прервать думы о вечном.

– Вас это… Вас вызываютобратно в ваш штаб… – испуганно протараторил паренек.

Марков не отрываясь смотрел на юношу, что стоял неестественно прямо. Он глядел сквозь Маркова, будто не замечая присутствия офицера. Штабс-капитан в любимой манере хотел былонакричать на паренька, но поубавил пыли усмехнулся:

– Штаб… Так теперь наш кабак называется?

– Разрешите удалиться?

– Скажи, рядовой, за что ты воюешь?

– За царя, веру, отечество! – будто пораженный молнией парень отбарабанил опостылевший девиз и прижал кулак к груди.

Надув щеки и выпустив воздух, Марков неспешно поплелся обратно. Мальчишка застыл, продолжая смотреть вперед. Когда Марков прошел мимо, парень, набравшись смелости, сказал:

– Мы завтра победим, господин штабс-капитан!

После этих наивных слов Марков проникся жалостью к мальчишке, который вряд ли доживет до следующей длинной ночи. Офицер остановился и, повернувшись, спросил:

– К кому приписан?

– Третья рота. Ваша…

Марков провел ледяной ладонью по своей щеке, растирая по бородеиней, и напоследок бросил:

– Держись завтра подальше от огня.

– Но вы меня поставили в авангард…

– Значит… Значит… Бог с тобой, рядовой, – выдавил из себя Марков.

Икая, он продолжил путь, позабыв про мимолетное сострадание к пушечному мясу. Шагая через ряды палаток, натыканных впопыхах где попало, Марков приводил голову в чувство, дабы явиться в «штаб» со светлыми идеями и вразумить непутевых друзей. Но сивушка выветрила последние ясные планы, оставив в черепушке лишь бесполезную кашу.

Его покачивало – то ли от ветра, то ли от похмелья. Ему действительно все надоело, и единственное, что его волновало, – это предстоящий бой и неизвестность впереди. А в лагере, который армия разбила три ночи ранее, подготовка шла без продыха,назло Маркову. Слышались постукивания молотков, хруст рыхлого снега да тихие маты где-то вдали. В носу стоял запах оружейной смазки и дымного пороха. Туда-сюдашныряли коротконогие солдаты, отдававшие Маркову честь.