Жизнь Ленро Авельца

И война в Южной Африке, которую я тогда приостановил, стала лишь началом грядущих кровавых событий. Но значит ли это, что и пробовать не стоило?..

Сам я никогда не воевал. Я презираю оружие и последний раз стрелял из пистолета в Аббертоне. Танки и ракеты внушают мне отвращение, а мысль о том, чтобы подчиняться какому-то идиоту из-за цвета его погон, кажется мне преступной.

Но если бы не я, вполне возможно, ваши дети, а то и вы сами отправились бы воевать в радиоактивные котлы Замбии и до сих пор оттуда возвращались бы даже не трупы, а только списки, списки и списки.

Первым делом я провёл войне ребрендинг.

Я придумал отказаться от трусливой вывески «операция по восстановлению мира» и назвать вещи своими именами – и если в вашем школьном учебнике параграф называется «война в Южной Африке», то спасибо мне.

Наша информационная политика не выдерживала критики: каждый аналитический центр или сетевой ресурс работали сами по себе.

Организация пыталась транслировать умолчание, но безрезультатно. Неудивительно, ведь ядерные грибы, заметные чуть ли не из Осло, заставляют тревожиться.

Я настоял на смене паттерна: отныне нашей повесткой стала максимальная гласность о войне, разрушениях и потерях.

Люди должны знать – потому что знание рождает страх. Нет, не всё в порядке в этом мире, и война идёт не где-то в Африке, у далёких берегов, она идёт у порога вашего дома, и единственное, что стоит между кровожадным боевиком и вашими детьми, – солдат, воин с мандатом Организации и Армии Земли.

Я культивировал страх, чтобы вырастить надежду, – и мой план одобрили.

С помощью Торре, знавшего тайный ход в резиденцию Мирхоффа, мне дали провести через Совбез и Генассамблею несколько деклараций. Смысла в них не было никакого, полная тревоги бессмыслица, но инфоповод получился, и общественное мнение снова озаботилось Южной Африкой и увязало войну с проблемой Армии Земли.

Оставалась сущая мелочь, маленькая незначительная подробность – войну выиграть.

Нет, у нас были варианты и на случай поражения, и на случай вывода войск, и на случай разгрома – при всех исходах я бы смог объяснить, почему действия армии следует считать успешными.

Вину за поражение я планировал возложить как раз на отсутствие централизованного руководства и внятной правовой основы; но доверие – исчерпаемый ресурс.

Для реализации моих планов мне нужно было много, много доверия, величайшие его залежи, – и чтобы их обнаружить, мне нужна была война, выигранная на деле, а не в пресс-релизе.