Смерть Ленро Авельца

Так он и лежал, умирая в муках, пока аппарат, тихо жужжа, разгонял по его телу разъедающий сосуды яд.

Агония продолжалась несколько часов. Никто не посмел потревожить его посреди ночи, тем более что компьютеры фиксировали его состояние как стабильное. Фиксировали до самого утра, пока медсестра не зашла и не дотронулась до него. Он уже остывал. Пульс сохранился лишь на мониторе. Он был мёртв, без всякой надежды. Тело можно заменить – запасные органы готовы, – но яд необратимо разрушил мозг.

В Исламабаде объявили траур; похороны прошли с помпой, и генсек Организации даже прислала своего первого заместителя.

Несмотря на всё отданное ему почтение, сам Сартадж вряд ли обрадовался бы такому исходу. Для человека, который пятьдесят миллионов долларов заплатил за то, чтобы прожить ещё полвека, такой конец, должно быть, выглядел досадным.

Как, вероятно, он молился Аллаху, чтобы тот прервал эту пытку и прислал ангела – хоть бы медсестру – к нему в спальню.

Какое разочарование.

Обложиться техникой, нанять лучших врачей, вырастить новые органы – и засыпать, предвкушая новую жизнь, второй шанс, всё завершить и всё исправить, «всё только начинается»… Поверить, что операцию можно повторить – и повторять вечно. Ждать бессмертия – и знать, что уже оплатил счёт и всего пара недель до того, как ноги снова будут послушны, а сердце и мозг работать, как у двадцатилетнего парня – с опытом и памятью восьмидесятипятилетнего мудреца.

Горько осознать, что мечты и планы рухнули, и из-за чего… Технический сбой, поломка, несчастный случай, за который фирма-производитель выплатит компенсацию, но любой суд её оправдает. Они крупная ТНК и тщательно проверяют свои устройства. Но любой техник, как и любой врач, скажет: нет и быть не может стопроцентной уверенности.

Аппарат, убивший Сартаджа, как и другие устройства, предавшие хозяина и ложью давшие убийце завершить дело, спецслужбы изъяли. Результаты экспертизы не опубликованы, но я знаю, что там. Ошибка в коде. Скачок напряжения. Замыкание. Сбой. Вероятность ноль целых две тысячных… Может, формальное дознание и незначительный ущерб репутации ТНК. Не более.