Самый страшный волк

Вместе… – Она снова заплакала, нервно теребя пальцами с уже наметившимися шишечками старческого артрита, край своей незаменимой голубой блузки с перламутровыми пуговицами. Насколько Сергей мог вспомнить, она всегда надевала эту блузку на самые важные мероприятия. Свадьбы, дни рождения, похороны…похороны, подумалось вдруг. А к нему она тоже ее наденет? Наверняка.

– Все уже давно придумано…мам.

– Все равно. Ты…не должен проходить через подобное в одиночку. Ведь у тебя же есть семья…есть я…Гриша…

Гриша…младший брат.

Успешный, всеми любимый юрист. Он тот, кем можно было гордиться. Мама и гордилась. С Гришей подобное никогда бы не произошло. Нет. Он ведь лидер. Он чемпион. Он…а где он кстати?

– Знаю… – Сергей отвел взгляд и снова уставился в потолок. Он любил брата, но сейчас не хотел даже вспоминать о нем, не говоря уже о том, чтобы увидеть. – Знаю…мам.

– Доктор сказал, ты отказался от лечения? – Она вдруг отпустила край блузки и вмиг стала привычной женщиной, сильной и волевой, не терпящей пререканий и споров.

– Отказался. – Началось, он боялся этого разговора и ждал его, зная, что мама начнет давить, что подключит Гришу и тот придет со своей белоснежной улыбкой. Он будет трепать его за плечи, будет уверять, что «нет ничего невозможного, братишка». Сергей боялся поверить ему.

– Но почему?! Почему ты это делаешь?! – Она протянула руку и положила свою ладонь поверх его, заставив почувствовать свою беспомощность еще острее. Сергей с недовольством заметил, что их ладони практически одного размера, он очень исхудал.

 – Теперь я рядом. И мы…мы справимся, слышишь?

Он поморщился, показалось, что приступ возвращается. Только не сейчас…только не при ней…пожалуйста. Если она увидит, как его скрутят конвульсии, как он начнет выкашливать собственные внутренности, как обоссыться прямо в кровати, то уже точно не отстанет. А он не сумеет долго ей противиться.

– Уходи…мам.

Женщина беззвучно уставилась на него, словно не веря своим ушам. Она скользила взглядом по знакомому лицу, по впалым щекам и думала, что никогда прежде он не смел говорить с ней таким тоном.

Он…изменился. Похудевший, истощенный и измученный…он не сломался, но стал крепче внутри. Как бы парадоксально не звучало это заявление, на фоне пожирающей его тело заразы.

– Сережа…

– Уходи.

Оскорбленная, мать стремительно покинула палату. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы выскочить за дверь, но для сдерживающего приступ мужчины они тянулись слишком долго.