Первач

– И что, давно появились здесь эти ваши албасты?

– Раньше их не было. А сейчас никакого спасу нет. Они умеют внушать страх, и легко заставят даже мать добровольно отдать ребенка. А после той останется лишь рвать на себе волосы, когда поймет, что произошло. И это невероятно, что ты не поддался их колдовству. Ты особенный, и я хочу быть с тобой!

Далась ей эта тварь. Что девчонка странноватая – это Тихон понял. Все они здесь немного не того. Каждый в своей части. Но ему-то от этого не легче! Да, Тихон, ну ты и влип! Мало, что половина из этих людей – дефективные, так у девчонки и вовсе башню снесло – готова пойти на край света за человеком, которого совершенно не знает.

Как бы переменить тему?

Тихон вдруг вспомнил, что хотел задать важный вопрос.

– А ты случайно не знаешь, кто такие скитники? Они живут где-то в Полосе?

Амина отстранилась.

– О них лучше не вспоминать. Беду накличешь.

– Почему?

– Говорят, это они насылают демонов на людей.

– И ты веришь?

– Все говорят.

«Господи, чего только не наворотят эти суеверные люди».

В оборотней Тихон не верил и считал, что появлению странных существ наверняка есть разумное объяснение.

– Так ты знаешь, где найти скитников? Вы с ними сталкивались?

– Дядя Амантур им всегда приют давал, если они приходили в нашу деревню. Но это очень редко бывало.

– Им что-то от вас было нужно? Вы вели с ними торговлю?

– Это не торговля.

Вот бы найти их. Не может быть, чтобы люди совершенно отказались от благ цивилизации. Тем более в таком недружелюбном месте, как Полоса».

– Ну, я пойду... – сказала Амина.

– Постой.

Это вырвалось как-то само собой. Ему вдруг стало жаль ее отпускать.

– Ты так и не сказала, почему хочешь уйти от своих. К тебе плохо относятся?

– Не плохо и не хорошо.

– Так почему?

Она молчала.

– Ладно, поговорим об этом завтра.

Амина две секунды постояла, раздумывая, а затем ушла.

Тихону казалось, что он продолжает чувствовать прикосновения ее рук. Конечно, зря он позволил ей воспринимать себя благодетелем и тем самым дал пустой шанс. И вообще, виноват, что не прогнал Амину сразу, едва она затеяла разговор, позволил общаться на равных. В данную минуту он ощущал себя, по меньшей мере, совратителем, сбившим девчонку с пути истинного.