Первач

– Полезность?

– Ты кто по профессии? В механизмах разбираешься?

– Смотря в каких.

– Ничего, захочешь – разберешься, – сказал Амантур и показал на окно. – Поднимайся наверх. А я пойду, проверю, как там брат мой.

То ли он был простаком, этот Амантур, то ли отлично понимал, что у Тихона нет другого выхода. Ведь, когда он остался один, появился шанс убежать. Но двинувшись вдоль дома, Тихон заметил в одной стороне желтушного типа, в другой еще одного. Захочешь убежать, получишь пулю в спину. Да и куда бежать? Амантур прав, никто вокруг не будет рад чужаку.

А то, что нравы жестоки – так оно везде так. Но вот голодный желудок давно изнылся, и дым из окна обещал не только тепло от жаркого очага, а и, наверняка, что-нибудь съестное.

Так что голод оказался сильнее чувства опасности.

Когда Тихон вошел в помещение, где обитала семья Амантура, на него накинулись сразу несколько женщин. В отличие от давешней толпы, с добрыми намерениями. Запричитали на все голоса.

– Ай, спасибо тебе, добрый человек! Избавитель ты наш! Что б мы без тебя делали!.

. – Горбоносая худая старуха, воспользовавшись замешательством Тихона, припала к его руке, чтобы поцеловать ее. Рахат, мать младенца, даже встала на колени. Видимо, и ее, наконец, проняло. Он заметил Амину: девчонка стояла в отдалении, наблюдая за сценой восхваления спасителя детей. Улыбнулся ей, но вряд ли та заметила – слишком темно.

Удивительное дело: здесь его воспринимали спасителем, но вряд ли эти люди чем-то отличались от тех своих соплеменников, которые только что жаждали его крови.

Впрочем, Тихону чихать было на благодарность, внутри сейчас горело одно только желание – пожрать.

Вскоре его терпение было вознаграждено. Через мрачный закопченный коридор Тихона провели в комнату, где находился очаг – обложенное кирпичами кострище. Над ним возвышался приличных размеров котелок, в котором парило только что приготовленное варево. Огонь почти потух, остались только щедро пышущие жаром угли. Рядом сидел Нусуп – мальчишка с дерзким взглядом – и увлеченно сбивал с углей языки пламени.

Одна из женщин, шикнув, прогнала мальчишку от очага, хотя места вполне хватило бы на всех. Она сняла котелок с углей и поставила его на пол, где приготовлены были коврики для едоков. В комнату ввели старика с бородою чуть не до пояса. Он ступал, еле перебирая ногами, поддерживаемый под руки горбоносой худой старухой. Та усадила старика перед котелком и сунула ему в руку ложку.