Многоликий странник

Рана моя глубока и болезненна, но гораздо больнее у меня на сердце оттого, что пришлось скрестить оружие не с врагом, а с братьями моими, введенными извергом в заблуждение и сбитыми с пути праведного. Прошу, заступись за души их перед всесильной Квалу и не дай содеянному мною обернуться проклятьем против всех вабонов. Охрани нас от лесных супостатов и, если иного не суждено, пошли нам смерть быструю и славную.

Он постоял молча, созерцая отверстие в замшелом камне беоры, куда порыв ветра, словно внемля его мольбе, занес сорванный с вишни розовый цветок, и повернулся к притихшим друзьям.

– Ну, где там ваша Элета? Пусть перевязывает.

Тэрл храбрился. Потеря крови была большой, и в терем два брата ввели его под руки. На какое-то время он, вероятно, даже потерял сознание, потому что, открыв глаза, с удивлением обнаружил, что лежит на приятно сухих шкурах и смотрит в лицо склонившегося над ним Фейли. Ничего не говоря, тот поднес к его губам кружку с терпким отваром.

– Извини, но пива тебе пока не положено.

– Тэвил… – поморщился Тэрл, с трудом проглатывая маслянистую горечь и облизывая обожженные кипятком губы. Приподнявшись на здоровом локте, сел и покосился на свой голый торс. Левая рука онемела, но до сих пор не была перевязана. Место рассечения больше не кровоточило, зато теперь стало видно, что в рану можно без труда вложить палец. С отвращением отвернулся. – Как тут у вас?

– У нас-то все путем, а вот у тебя, похоже, неприятности. – Фейли откашлялся и добавил: – Из-за нас?

– Потом скажу, – заметил Тэрл приближающуюся в сопровождении Струна целительницу.

 – Видишь, сколько теперь из-за меня хлопот, Элета! Ты как будто не рада…

– Лежали бы вы, вита Тэрл, да помалкивали, – ответила женщина, ласковой, но сильной рукой заставляя аола опять вытянуться на шкурах. – Будете дергаться, вся моя работа пойдет насмарку. И где только вас так угораздило…

Тэрл молча наблюдал за тем, как Элета, опустившись на колени у него в изголовье, расставляет свои плетеные коробочки со снадобьями.

Сперва она достала из одной несколько сухих листьев причудливо алого цвета, растерла их между пальцами и посыпала из щепотки прямо на рану. Потом осторожно приподняла крышку другой коробочки и вынула обыкновенную паутину, какую под высоким потолком терема можно было раздобыть в любом количестве. Тщательно расправив, положила поверх раны.

– Любо-дорого посмотреть, – присвистнул Фейли. – Вот бы мне кто так ногу подлечил, когда я с куском стрелы по лесу шлялся.