Многоликий странник

Раньше, когда кухни гарнизона и обитателей башни были разделены, здесь готовили гораздо вкуснее. Локлан хорошо помнил это время, потому что дед, стоявший тогда во главе вабонов, не только сам любил поесть, но и баловал своих внуков. С приходом же к власти его сына, Ракли, расходы на гарнизонную кухню были пересчитаны, и прежний тамошний повар получил расчет, чему остался несказанно доволен, опасаясь более строгих мер: Ракли решил, что тот злоупотребляет положением и перерасходует отводимые ему средства. Так обе кухни оказались объединенными под одной крышей, закупка ингредиентов и готовка перешли под контроль назначенного Ракли нового повара, однако, увы, еда от этого лучше не стала.

Не только исчезла половина любимых Локланом сладостей, но и многие обычные блюда утеряли былую «изюминку».

Он обошел огромный длинный стол, заваленный зеленью, посудой, неубранными ошметками от вчерашней готовки, горками перьев ощипанных в спешке птиц, широкими ножами, больше похожими на топоры, и всякой прочей всячиной, создававшей не только дурной букет запахов, но и ощущение, будто все это брошено в спешке нерадивыми или чем-то напуганными кухарками и поварами.

Обязательно нужно будет при случае указать на это безобразие отцу. Он теперь слишком увлечен казной и внутренними распрями Вайла’туна, чтобы заботиться о собственном благополучии, и в результате не уделяет должного внимания благополучию своих близких. Не хотелось бы, чтобы из-за таких пустяков люди постепенно отвернулись от него. Особенно теперь, перед лицом медленно, но верно растущей угрозы большой войны.

Локлан снял с крюка и переложил в кожаную сумку наполовину обрезанный батон колбасы, подобрал со стола зачерствевшую за ночь булку, забрал с полки головку пахучего, но очень вкусного, чуть с кислинкой сыра, и заглянул в соседнюю комнату, где в глиняных бутылках хранилось старое вино. Сам Локлан вино почти не пил, предпочитая пиво, однако сейчас он отправлялся в гости к даме, а для той как раз сгодится этот утонченный напиток, разгоняющий тоску и освежающий кровь.

Поднимаясь по винтовой лестнице на первый этаж, Локлан удивился, увидев сидящего в узком пролете высокого окна своего второго пленника, который таковым, в сущности, не являлся, однако, застать его здесь, да еще сладко спящим в сидячей позе, было по меньшей мере странно. Вил сидел в окне боком, прислоняясь спиной к холодной стене, с закрытыми глазами, и грудь его мерно раздувалась и опадала.