Странник

Они одновременно повесили ключи от комнат на специальные крючки, вделанные в стену, и вышли на улицу. Хозяин уже проснулся и сейчас рубил во дворе дрова.

На орденцев он глянул хмуро, видимо, немало они доставили ему беспокойства. А вот Раевскому улыбнулся.

– Как спалось, господа? – спросил он у всех сразу, но было видно, что вопрос он в основном адресовал Каскаду.

– Мне – отлично, – заявил Егор. – Ладно, хозяин, спасибо за гостеприимство. Если ещё буду в вашем чудесном городе, опять у тебя остановлюсь.

Парочка орденцев корчмарю ничего не сказали, только потопали следом за Раевским к воротам.

На улице было свежо, солнце только поднималось из-за горизонта, так что, накинутый на плечи плащ был очень кстати. Лошадь по кличке Лаванда уже стояла оседланная, мешочек с овсом стоял у стены, две седельные сумки, потрёпанные, но вполне себе целые, примостились рядышком.

Шумный, седлая своего прекрасного коня, бросил пренебрежительный взгляд на клячу Егора. Ну да, выигрыш был не в пользу купленной лошадки, но что поделать, других тут нет, выдастся оказия, махнет на что-то более молодое и перспективное.

Ворота уже открыли, Егор разметил сумки, переложил в них продукты. Он не торопился, ждал, чтобы орденцы уехали первыми. Так и получилось, те спешили, быстро оседлали своих скакунов и, взлетев в сёдла, не прощаясь, тронули коней к воротам.

– Скатертью дорожка, упыри, – пробормотал Грах, проводив парочку чёрных взглядом.

– А кто они? Чем занимаются? – прикинулся дураком Раевский.

– Ордену грифона служат, магам. Мы их безвольными зовём, за то, что они полностью отреклись от мира, и выполняют только приказы совета магов. Скажут им убить отца, убьют. Палачи.

– Ну, спасибо, Грах, тебе за разговор, и мне пора.

Егор запрыгнул в седло и тронул лошадку, которая неспешно побрела к воротам.

– Пусть боги за тобой приглядывают, – выдал местное напутствие барышник и ушёл в дом, который стоял рядом с конюшней.

Город Егор покинул без каких-либо проблем. Два сонных стражника на воротах проводили его ленивыми взглядами и снова принялись дремать, опёршись на свои копья.