Почти человек

– Да нормально, понимаю, – отмахнулся Павел. Он поскреб небольшую щетину, которая придавала серьезности. Вроде лицо знакомое и одновременно чужое. – Сойдет, – вынес он вердикт. – Слушай, можно одежду какую-нибудь? Мне не холодно, да и не стесняюсь, просто как-то неудобно.

– Позже, Павел, – отрицательно качнул головой начальник станции.

Он мановением руки убрал зеркало, и открыл дверь в соседнее помещение, которое оказалось смесью исследовательского центра и спортзала.

– Давай посмотрим, как ты двигаешься, насколько вынослив, – начальник станции сделал приглашающий жест.

– Догадываюсь, что вы мне эту тушку дали, чтобы я не с девками в ванной валялся, хотя прибор, дай бог, я на свой не жаловался, но этот впечатляет.

– Бог? – озадачился Тирай, потом его взгляд на секунду расфокусировался, словно он смотрел в пустоту. – Великолепно, у вас, оказывается, есть такая вещь, как религия. Мы просто от этого пережитка давным-давно отказались.

– В общих чертах, – проходя в дверь, прокомментировал Головин.

– Потом, если интересно, я подробней расскажу. У нас не так много времени, скоро будет окно, следующего придется ждать долго, так что, у нас примерно около сорока двух звездных единиц. Если переводить на понятную тебе систему, это четыре дня.

– А до следующего? Может, лучше без спешки?

– До следующего почти двести сорок единиц.

Да уж, торчать здесь месяц, не с руки. Надо и впрямь поторапливаться.

– Давай, начнем упражнения. Куда мне?

– Вон на ту черную площадку, – указал в центр комнаты Тирай. – Это универсальный тренажер. Я говорю, ты делаешь, сколько нужно.

Павел кивнул и вступил на платформу.

– Беги, – приказал начальник станции.

– Куда? – озадачился Головин.

– Это всесторонняя беговая дорожка, так что, беги, куда хочешь, пока не быстро, потом потихоньку ускоряясь.

И Павел побежал…

В каюту, которую ему выделили, он попал только через четыре часа. Его накормили, дали простой черный комбинезон. Он так вымотался на тестах, что едва на ногах держался, и почему-то очень хотелось спать. Он тут же стянул с себя одежду и что-то вроде мокасин, и, завалившись на узкую койку, мгновенно уснул без каких-либо сновидений.

Проснулся Павел потому, что в голове кто-то потребовал встать.