Почти человек

И молодой словно его услышал, ухватился за цевье автомата и дернул на себя, выволакивая сразу тройку эфок. Хлопнули запалы, два дружка прибалта с ужасом обернулись. Немая сцена длилась с секунду. Они рванули вверх, но поскользнулись на склонах. Потом рвануло, и три окровавленных тела рухнули поверх него, устлав дно воронки.

– Бывайте, уроды, вас в аду заждались, и мне пора, – шепнул Ухо и ушел не в серую, а золотую небесную высь…

– Отлично, – произнес Тирай, но, перехватив мрачный взгляд Головина, поправился, – отлично то, что память не пострадала.

То, что с вами случилось, конечно, ужасно. Давайте проверим те воспоминания, что поглубже. Например, припомните ваш день рождения за пять лет до вашей смерти.

Головин выпустил из легких воздух, передумав бить рожу пухляшу. Тот и вправду не хотел его задеть.

– Пять лет назад, говорите… – наморщил лоб Павел. – Это получается двадцать семь. Помню, это было в песочнице, – но, увидев непонимание со стороны Тирая, поправился, – так мы называли Сирию, страна такая.

 – Паша улыбнулся и процитировал:

«Где с тобой мы только не бывали -

Сирия, Мали и Мозабик.

Вот теперь под Бахмутом застряли»…

Он улыбнулся.

– Я – наемник, я географию хорошо знаю. Так вот, о днюхе… На базе справляли, мне тогда еще посылку с военным бортом закинули, там был домашний самогон из родной Воркуты, отец гнал, чистейший, как слеза, и башка не болит. Вот там мы под знойным солнцем и отмечали, даже шашлыки сделали.

– Шашлыки? – переспросил Тирай.

– Блюдо, ставшее национальном достоянием, – пояснил инопланетянину Головин, – маринованное в уксусе или в вине мясо, зажаренное над раскаленными углями.

Целый ритуал, при котором тот, кто жарит, ненавидит тех, кто уже пьет и лезет с советами. – Он усмехнулся. – Я любил жарить шашлыки. Никого не подпускал.

– Поделитесь рецептом? Я очень люблю покушать. У нас есть похожие блюда, но интересно было бы попробовать то, что готовят именно на вашей Земле.

– Напишу и объясню. Но как я умею, ты все равно не сделаешь.

Как в анекдоте – «жалкое подобие левой руки».

– Что? – опять не въехал начальник станции.

– Забей, – со смехом отмахнулся Головин. – Есть у тебя еще вопросы?

– Давайте еще на пять лет назад, пусть будет какой-нибудь обычный день, но который стал особенным.

Паша наморщил лоб, улыбнулся и рассказал о покупке машины, ржавого ведра, под которым он дольше лежал, чем ездил.

– Слушай, любопытный, давай закончим, а? – попросил Головин.