Отбросы Эдема

– Впервые я даю комментарий, касающийся поступков моей дочери, раньше я никогда не давал интервью на эту тему. Но сегодня произошло нечто вызывающее, Диара вступила в вооруженный конфликт со службой правопорядка, оказала сопротивление, уничтожила городское имущество. Я поддерживаю приговор. Закон один для всех, даже для детей таких влиятельных людей, как я.

Он странно посмотрел на своего сопровождающего, Жданов не смог интерпретировать этот взгляд верно, но ему показалось, что он сказал, дело сделано, все идет как нужно.

На этом трансляция была прервана. И дальше сплошным потоком пошли аналитические программы, в которых эксперты мусолили тему дня, и какие последствия это может иметь для Вышеграда. Жданов переключился на какой-то местный фильмец, но на экран почти не смотрел, произошедшее удивило его, заставляя обдумывать произошедшее.

На этот раз его конвоировала одна «таблетка», Шаха вывели на подземную парковку, где их ждал тюремный транспорт – еще один не типовой аэрокар, нечто среднее между платформой и автобусом, высокие борта, два ряда кресел, защитное поле, боевой андроид, две «таблетки» на бортах, вот и весь эскорт.

Юра оказался последним, одиннадцать мест были заняты, и все рожи очень знакомые – четыре женщины, семь мужчин. Бывший капитан занял крайнее кресло, и его мгновенно притянуло к нему. Напротив него сидела Диара Дарнен, лоск слетел с нее, вместо шикарной прически толстая коса, на лице равнодушное выражение, словно ей плевать на происходящее.

Силовое поле окутало отсек, и транспорт, поднявшись над землей примерно на метр, выехал с подземной парковки, скорость была не слишком высокой, километров сто двадцать, по местным меркам чуть ли не пешком.

Юра, отлично зафиксированный, мог смотреть только вперед. Лицо у дочки местного всемогущего олигарха, который фактически отказался от своей кровиночки, было приятным, высокие скулы, слегка раскосые глаза, кожа очень светлая. Приятная девица.

– Что пялишься? – надменно поинтересовалась Диара. – Ты вообще кто?

– Хер в пальто, – сразу остудил ее наскок Шах.

 – Пялиться мне больше некуда. Так что, смирись королева, придется минут двадцать тебе терпеть мой взгляд.

Девица вспыхнула, ее лицо стало злым и сравнялось по цвету с темно-алыми волосами.

– Эшк, – выкрикнула она, призывая кого-то невидимого.

– Да, госпожа, – раздался с соседнего сидения спокойный голос уверенного в себе человека.

– Запомни этого грубияна, представится возможность, убей его.