На той стороне – 3. Боярин

Несмотря на то, что боярышня была фактически пленницей перстня, а ее физическая оболочка была черте где, ощущала она все, как и обычная женщина. Так что, удовольствие вышло взаимным. Правда, во избежание траты энергии, которую добыли для нее с таким риском для жизни, ей пришлось все же исчезнуть, оставив на память об этом часе разворошенную и смятую постель.

– Боярышня, предложение о женитьбе будет рассмотрено самым внимательным образом, – озвучил Константин, – но пожалуйста, пощади свой резерв.

Юлия рассмеялась и исчезла.

Константин же, сунув пистолет за пояс, отправился в ванную, приводить себя в порядок.

Через сорок минут он при полном параде спустился в обеденный зал. На этот раз на нем был камзол и новые сапоги, треуголка на голове, блуза с бантом и трость. Сегодня придется побыть боярином Воронцовым, а не трофейщиком-попаданцем.

Завтракал Воронцов в одиночестве, Лада и Горд, усевшись в фургон, еще на рассвете отправились в арендованную мастерскую. Калининой не терпелось начать работу. Плохо, что она не могла разобраться с записями из Беловодья и спертым оттуда же кубиком-артефактом.

Ведь если она заставит его работать, можно будет наведаться на второй план еще раз, и пошарить в домах тамошних жителей.

– Вам радиопередача, – держа в руке запечатанный конверт, произнес официант.

Константин поднял голову и озадаченно уставился на парня.

– Что?

– Ну, радиограмма, от некоего Викула.

Воронцов протянул руку, и официант, отдав ему конверт, испарился. Вскрыв письмо, он прочитал несколько коротких строчек и выматерился.

«Его сиятельству боярину Воронцову лично в руки. Константин Андреевич, спешу уведомить вас, что остатки жителей безымянной веси добрались до Горок. Всего пять человек, спонтанный прорыв тьмы спустя сутки после того, как вы оставили поселок. Дим погиб, защищая детей. Как и остальные. Единственный грузовик привела Лара, в нем была умершая в дороге Мала, раненый Вик и трое детей. Думаю, вы должны знать о случившемся. Я вас не виню».

Воронцов с ненавистью смял письмо.

Что ж, еще жизни на его совести, а ведь Лада предлагала задержаться, тогда они были бы живы. Константин резко встал и, бросив на стол пару серебрушек и прихватив чашку с чаем, вышел в сад, где, усевшись за стол, набил трубку и попытался успокоиться.

– Тебе грустно? – спросила Юлия.

– Да, грустно, – ответил Константин. – Этих можно было спасти.

– Но ведь там ты жил пленником? Там были просто обыватели.

– Был, – согласился Воронцов.