БлокАда

Профессор знал, что она возможна, один раз она удалась, но Клим слишком слаб, чтобы выдержать все, что ему приготовили.

Семьдесят два часа спустя.

– Я же говорил, что ничего не выйдет, – зло произнес генерал. – И что мы получили? Ничего, только деньги потратили.

– Вы ошибаетесь, – поправляя очки и наблюдая за показателями мониторов, отозвался Роман Данилович, – внедрение произведено.

– И что толку, это тело, считайте, мертво, – возразил Ломов.

– Не мертво, а в глубокой коме, и скорее всего, он никогда из нее не выйдет.

– И поэтому вы продолжаете тратить на него деньги, и определили его в жутко дорогой медицинский автоматизированный бокс?

– Именно поэтому, – спокойно отложив планшет и закуривая, отозвался Демин. Выдержав паузу, он выпустил струю дыма в потолок и, слегка прикрыв глаза, продолжил, – именно поэтому, что этот полуживой парень, прошедший процедуру от начала и до конца в состоянии близком к смерти, когда остальные уже концы отдавали, еще жив, хоть и в коме, дает мне надежду на то, что он откроет глаза.

Это лучший экземпляр, который у нас был и есть.

– За исключение Чистого, или, если вам угодно циферками, объект двести одиннадцать.

– Верно, за исключением этой погани, – согласился научный руководитель проекта, – но он навечно останется в своей камере, мы сделали из этого сумасшедшего мясника машину для убийства. Если бы не бесценные данные, которые мы получаем с него, я бы уже приказал уничтожить образец.

Но возможно, он поможет нам понять, как вернуть к жизни образец сто восемьдесят шесть.

– Что у вас за любовь к номерам? – поморщился Ломов.

– Это позволяет не думать о них, как о живых людях. Для меня они объекты.

Одиннадцать часов спустя.

– Вы читали последнюю поступившую директиву? – стремительно войдя в кабинет академика, спросил Ломов.

– Только что закончил, – ответил Демин, откладывая в сторону планшет. – Полная консервация объекта, уничтожение всего материала, прекращение любой связи с поверхностью.

Я уже отдал распоряжение, научные группы начали подготовку к извлечению нанитов из подопытных, и дальнейшей утилизацией тел. Я выполню предписание за одним исключением – оставлю в живых Клима. Все показания говорят, что он сможет восстановиться. Я решил сохранить ему жизнь.

– Это нарушение прямого приказа, – нахмурился Ломов, – после окончания изоляции объекта я буду обязан доложить по инстанции.