Сколько стоит волшебство?

– Значит, остается один выход, это допросить всех придворных.

– Почему бы нет, – сказал отец Автандил. – В моем романе «Говорливые свидетели» майору Пронькину пришлось выслушать пятьсот свидетелей.

– И как? – заинтересовался Сема. – Был результат?

– Да, вором оказался глухонемой.

– Хорошо, значит, опросим всех. Начнем с царя Берендея.

Живот батюшки заурчал.

Отец Автандил кашлянул.

– Коллега, я прошу, не начинайте без меня. Я удалюсь на несколько минут.

– Хорошо, – отозвался Сема Хомсов.

– Как, я украл собственную дочь? Ты думай, что говоришь?! – кричал царь Берендей.

Он в полном парадном облачении сидел на троне. Два сыщика, Сема Хомсов и отец Автандил, стояли напротив. Причем батюшка был со свечкой и норовил посветить ею в глаза царю-батюшке. Когда царь спросил, зачем он это делает, батюшка улыбнулся и сказал, что так полагается.

– Во всех детективных романах сыщики всем, с кем разговаривают, светят в глаза, – пояснил он.

Царь согласился на странный обычай и упокоился, но вопрос Семы Хомсова о том, что он сам украл свою дочь, чтобы потребовать какую-то «страх… ов… ку» вывел его из себя.

– Какую еще «страх ов ку»! Я что спятил красть собственную дочь! – кричал Берендей, опасно размахивая скипетром над головами сыщиков. – Ты сам-то знаешь, что это такое?

Сема Хомсов примирительно улыбнулся, и признался, что понятия не имеет о «страх… ов… ке»

– Царь-батюшка, ты не серчай, – оправдывался он, – это обычай такой.

Но царь завелся не на шутку.

– Все, хватит меня спрашивать! Я уже сказал, что не видел дочь со вчерашнего дня! Спрашивайте придворных!

Сыщикам пришлось согласиться, потом царя спрашивать больше было не о чем.

Попытались допросить мамок царевны, но кроме оханья и плача ничего не смогли добиться от них.

От воеводы то же было мало толка. Он сказал, что всю ночь был на часах в трактире и больше ему сказать нечего.

Так они обошли всех придворных. Царевну все видели то утром, то ближе к обеду, то вечером и всегда речь шла лишь о прошлом дне. Отец Автандил сопровождал Сему на всех допросах со своей неизменной свечой. Особых вопросов он не задавал, но периодически отлучался – это давали знать о себе съеденные утром фрукты.