Сколько стоит волшебство?

Человек был он дельный, о таких, как правило, говорят: толку от него никакого, а вреда может причинить очень и очень много. Наверное, поэтому его и держали на царской службе.

Царский кортеж с помпой остановился возле Ивана и продаваемых им коней. Заря наблюдала за всем, стоя в толпе.

– Здорово юноша! – помахал из коляски Ивану царь.

Ваня, не зная как себя вести в такой ситуации, и тоже сделал царю ручкой.

– Почем кони?

Ваня, наученный Горацием, ответил:

– Для вас ваше величество бесплатно, если сумеете взять.

Царь хитро улыбнулся.

– В чем подвох? – спросил он.

– В том, что кроме меня никто с этими лошадками справиться не сможет. Если возьмете лошадей, то вам придется брать и меня.

Царь хмыкнул.

– Метишь на место главного конюха, хитрый мальчик?

Афоня зашептал царю:

– Царь-батюшка главный конюх – это я! Неужели за место меня вы поставите деревенщину неотесанную?

Царь улыбнулся.

– Ну-ка Афонька подойди к лошадям.

– Зачем это, кормилец?

– Попробуй их отвести в мою конюшню.

Дьяк надвинул шапку на брови и приступил к делу. Он обошел группу, Горация и компанию, вокруг три раза. Потом остановился в нерешительности позади Горация и уставился на его хвост. Так он медитировал на лошадиный хвост минут десять.

Царь стал терять терпение.

– Афонька, ты скоро?

Дьяк, наконец, пришел к какому-то выводу и решительно дернул Горация за хвост. Тот не остался в долгу. Удар копытами задних ног пришелся Афоньке аккуратно в грудь.

Царь Берендей весело рассмеялся.

– Твоя взяла, быть тебе главным царскими конюхом. – Потом он обратился к воеводе. – Пошли кого-нибудь с лопатой, пускай моего советника Афоньку соскребут с земли. Сыро сегодня, еще простудится.

2.Перо жар-птицы

Ночное небо с мириадами звезд мягко держало землю в бархатных объятиях. Все созвездия вселенной собрались на свой магический хоровод сегодня.

Ночь была светла. Круглая луна, серебреным диском висела в пространстве. Казалось, что она находится очень близко. На ее поверхности можно было рассмотреть горы и впадины. Ее свет, словно волшебная пыльца, орошал темный молчаливый лес и берег озера. Гладь воды была совершенно ровной без ряби. Серебристый свет разливался по поверхности лесного озера.