Пощекочи нервишки. Фабрика монстров. Horror

А вот когда стали собираться к столу, ваш дядя и вышел покурить в сад. Тут его и переехало.

Макс приложил руку ко лбу:

– Ох, я прямо весь в поту. Всего минуту в этом доме, а у меня пульс зашкаливает.

Игорь по-отечески похлопал его по плечу:

– Привыкайте, это еще начало.

Максим хотел ответить, но сверху донесся женский крик.

– Юля! – прошептал Макс. – Это же ее голос.

Людмила зло улыбнулась:

– Да, это она. Но ничего страшного.

– Она кричала. Там что-то случилось!

– Конечно, ваша жена обнаружила, что у смартфона нет сети.

Макс бросился по лестнице.

– Юля! – кричал он, перепрыгивая через две ступеньки. – Я уже иду!

Людмила и Игорь смотрели ему вслед.

– Ты ему сказал? Он еще не в курсе? – спросила женщина.

– Всему свое время, – ответил Игорь. – В нем я почему-то уверен, а вот в его жене нет.

4

Когда Макс влетел в спальню, то увидел тело своей жены, почивавшее на темно-синих простынях громадной кровати среди черных роз. Кровать с балдахином представляла собой столь помпезную и гигантскую конструкцию, что мраморные усыпальницы итальянских скульпторов просто бледнеют по сравнению с ней.

Макс замер над женой, потому что со стороны она производила впечатление почившей с миром. Глаза ее были закрыты, а руки сложены на груди. Только свечки не хватало, а так – хоть в гроб клади.

– Макс, – вдруг услышал молодой человек голос Юли.

Он облегченно вздохнул и присел на краешек помпезного ложа.

Юля открыла глаза и уставилась вверх на балдахин. Она собралась с мыслями.

– Милая, как ты себя чувствуешь? – участливо спросил он.

Та пожала плечами и ответила:

– Я очнулась в этой громадной кровати, похожей на катафалк. Очнулась среди черных роз, как в гробу. На почти черных простынях. И моей первой мыслью было, что я умерла, а ты собрался меня хоронить.

– Успокойся, пожалуйста.

– Я вначале разругалась и закричала. А потом подумала, какой у меня хороший муж, не поскупился на такие роскошные похороны.

Макс покачал головой, оглядевшись по сторонам. Спальня производила впечатление фамильного склепа: везде тяжелые подсвечники, массивная мебель позапрошлого века, на высоких окнах черные тяжелые занавеси.

– Ты права, у них каждое помещение убрано, как для панихиды, – сказал Макс.