Кувырком по лету

Что вас так напугало?

– А то, что я ее не вижу уже сутки. Дом стоит молчаливый и шторы так и не подняты. Этот мужчина, он убил ее, а чтобы обеспечить себе алиби, он кричал на всю улицу, дескать, он с ней разговаривает. Чтобы все думали, будто на момент его отъезда женщина еще была жива. Такое во всех детективах, сплошь и рядом.

– Тетя, возможно, она просто спит.

– Нет, она каждое утро ровно в восемь часов выбегала на пробежку.

– А сегодня решила не бежать, передумала.

Тетка покачала головой.

– Она бегала даже в проливной дождь.

Тетя действительно в прошлом занималась художественной гимнастикой и сохранила увлечение спортом на всю жизнь. В свои шестьдесят она выглядела очень хорошо.

– Так что вы от меня хотите?

Тетя нагнулась ко мне как можно ближе.

– Артем, ты должен пробраться в дом и посмотреть, что там делается.

– Что! Вы с ума сошли, как это пробраться в дом?

– Я все уже продумала.

– Тетя, когда я говорил фразу «как это пробраться в дом», я имел ввиду не техническую сторону дела, а то, что меня возмущает сама постановка проблемы: пробраться в чужую собственность. Потом зачем?

Тетка выпрямилась и одарила меня взглядом уничижающего превосходства и, делая паузу на каждом слове, сказала:

– Потому что эта вертихвостка лежит там мертвая на ковре в черном пеньюаре.

Я был в замешательстве.

– Почему вы так решили?

– Ее убил тот мужчина, вчера в пять часов.

– Боже тетя вы меня доведете, это он сам вам об этом сказал?

– Не он, а его действия, они были в высшей степени подозрительны. То, как он приехал, весь в черном, а на преступления всегда ходят в черном.

– А еще в ресторан, в гости и на свадьбу. Говоря вашими словами, я несколько лет назад свершил поистине страшное преступление, придя на собственную свадьбу в черном костюме.

– Но зачем он приехал в загородный дом в черном костюме. Это все психология, черный цвет настраивает преступника на совершение преступления, а строгий костюм подчеркивает решительность его намерений.

– Это не доводы, а какая-то реклама пошива брюк.

– А как он прощался?! Он вышел на крыльцо, крикнул в открытую дверь, – дескать, подумай, – и сам захлопнул ее. Это избитый прием убийц.