Изгнанник

Любые разговоры об этом он воспринимал очень болезненно и каждый раз, горько вздыхая, говорил – Россию жалко. Эта фраза вырывалась из его уст настолько часто, что теперь, когда от Александра вся бригада ждала комментария на столь серьезное событие, его фраза – "Россию жалко" невольно вызвала смех у его товарищей.

– Что ты все заладил, Россию жалко, Россию жалко! – разозлился Борода – Мы о том говорим, что нам дальше делать, бежать или дальше тут жить.

– А где вы были, когда я Рашиду сказал, что мы не будем работать? – Капитан резко вспылил и, встав с настила, продолжил – Все до единого в штаны наложили! Вот и живите теперь, белые рабы у черных господ!

– А что мы могли сделать?! – начал оправдываться Васька – Я, например, не хочу, чтобы в меня из пистолета пальнули.

– Вот и ссы теперь, тебе целое ведро дали – Капитан говорил твердо, со злостью и все поняли, что тонкость его фразы касается всех, и все промолчали.

– Прав Рашид, абсолютно прав во всем! – продолжал Капитан. Речь его была напористой, произносимая бурно с праведным гневом – Превратились русские люди в быдло – должны быть рабами.

И по-другому никак.

В эту ночь Вадим долго не мог заснуть.

– До чего же я несчастный! – думал он – Что за полоса в жизни такая? Жены лишен, жилья лишен, работу нашел – и то рабство! Заставить бы каждого человека пострадать так, как он заставляет других страдать.

Изгнанник невольно улыбнулся, представив Оксанку, таскающую тяжелые мешки с цементом в рабстве у Рашида. Это представление немного развеселило его.

Рядом сопел беззаботно спавший Дед. В углу у самой двери ворочался Васька. Справа и слева от Вадима периодически раздавались вздохи, кто-то ворочался с боку на бок. Многие не могли уснуть.

– А все-таки в горе тяжелее оставаться одному – подумал Вадим, вспоминая с ужасом те полтора месяца, проведенные на улице – ладно, рабство, так рабство. Все равно терять нечего.

Глава 5

Прошла неделя. День стал короче и рабы выходили на работу на час позже.

Шла середина октября. Давно опавшие желтые листья разметал еще не холодный осенний ветер. Листьев не было разве что на участке Рашида. Окруженный двухметровым забором он был без деревьев. Бабье лето еще не закончилось, и затянувшаяся теплая пора приятно источала легкий теплый ветерочек.

Вадим проснулся немного раньше положенного времени по привычке вставать в пять вместо шести утра и целый час лежал на настиле, предаваясь своим невеселым воспоминаниям.