Эра 2. Новое поколение

– Старик Клентон будет смотреть?

– А куда же без меня? Я всегда и везде, – раздался хитрый старческий голосок.

«Оливия. Как же я давно не слышала этого имени. Кажется, что это было целую вечность назад. Блин». В голове Катсу будто что-то щёлкнуло. Начали всплывать разные воспоминания о былой жизни. Свидания с парнем. Родители. Детство.

Воспоминания были светлыми и ясными. Они словно начали растворять тьму, царившую в сердце и душе. Просветлять разум. Оттаивали ледяные скалы в сердце. Согревалась и наполнялась светом пустота в душе.

Одновременно стало приятно и немного необычно.

«Кажется, Драконы промыли мне мозги… С другой стороны – имя Оливия Нуясиянен относится к другому человеку. Если обернуться и посмотреть – что я делала… Я и человеком быть перестала. Руки по локоть в крови. Ноги по колено. Сотни искалеченных и погубленных жизней. А от Оливии осталось… Только тело, а всё остальное…» – начала рассуждать она про себя, а затем какой-то зловещий голос внутри души перебил: «Хватит рассуждать, как ничтожество какое-то.

Оливия умерла. Ещё тогда, когда тебя предали. Когда ты попала в трудовой лагерь и поняла, что ты сама по себе. Что никто тебе не поможет, всё только зависит от тебя. Хватит сопли размазывать».

Тут Нуясиянен очнулась от бреда. Осторожно, едва заметно раскрыв глаза, начала озираться по сторонам. Перед ней стояло два человека. Один бородатый, седой. Он действительно был похож на старика, но было одно но. Глаза, лоб, часть щёк выдавали в нём молодого парня. Сходство со стариком придавала ему и сморщенная сухая кожа.

Только вот Катсу стало понятно – это не от старости.

Крайне сухая и сморщенная кожа – признаки ожогов от белого фосфора. Возможно, такое уродство явилось следствием другого, ещё более страшного отрицательного воздействия.

В пользу того, что человек молод, говорили и его речи. Старики рассудительные люди. Их речи достаточно неспешные, мудрые. В них нет энергии, что бьёт из молодых людей. Нуясиянен чувствовала, что с этим человеком что-то не то.

Ощущала, как из него струилась молодая энергия.

– Любопытно. Хренова лоялистка. У меня с ними особые счёты. Впрочем… – начал говорить тот на повышенных тонах. Прослеживались небольшие психопатические наклонности. Парень готов был взорваться. Он ненавидел лоялистов. И на то были причины. Нет худшего врага, чем соотечественник, перешедший на сторону противника.

– Оливия, что скажешь? Дамам слово.

– Неплохо было бы снять с неё эту долбаную форму.