Мой темный ангел

Дорога до дома, обычно занимающая от силы минут двадцать, растянулась в полтора часа, проведенных в диком напряжении – на перекрестке Кулибина и Полежаевской две или три машины моргали аварийными огнями, разобрать, что там у них произошло было невозможно, но и составить им компанию под таким ливнем никак не хотелось. Поэтому девушка старательно вглядывалась в мелькающие просветы и держала ногу над педалью тормоза на готове. И лишь заехав на парковку перед домом, Василиса выдохнула. Пятнадцать метров от Комарика до, предупредительно открытой консьержем, двери она пролетела со скоростью света.

– Ну и ливануло сегодня, Василиса Кирилловна! Промокли, наверное, насквозь?

– И не говори, Серёжа. Просто потоп какой-то.

– Вы главное сейчас сразу же в ванную, погрейтесь хорошенько. И, если есть, обязательно водочки с перцем стопочку, чтобы не разболеться. – посоветовал мужчина.

– Я эту мерзость даже нюхать не могу, а пить тем более. – скривилась девушка.

– Василиса Кирилловна, это же в профилактических целях.

– Лучше уж тогда ликер какой-нибудь выпью. Подойдёт? Или текилы.

– Ликер точно не поможет, а вот текилу можно. Главное, чтобы прогрелось внутри все.

– Спасибо, Серёж. Сейчас как наклюкаюсь в лечебных целях. – Василиса весело рассмеялась и нажала кнопку вызова лифта. – Если я вдруг начну по дому бегать, ты сильно не ругайся, хорошо?

– Конечно, Василиса Кирилловна. Я ж не зверь. Аккуратно поймаю и спать уложу.

– Надеюсь, что до этого не дойдет. Спокойно отдежурить.

Двери закрылись и лифт плавно начал подниматься вверх.

2

– Василиса, вы как всегда неотразимы и все так же пунктуальны! Это крайне редкое качество для такой обворожительной девушки. Позвольте за вами поухаживать. – седой мужчина галантно помог девушке сесть за стол. – Надеюсь, вы простите старику такую вольность, но я сделал заказ. Если мне не изменяет память, то луковый суп и кассуле?

– Григорий Федорович, иногда мне кажется, что вы знаете обо мне чуточку больше, чем я сама.

– Для вас, душенька, все что угодно. – мужчина достал из внутреннего кармана пиджака небольшой блокнот. – Память на старости уже изменяет, поэтому… приходится записывать.

– Вы дамский угодник, Григорий Федорович. Неудивительно, что Алевтина Егоровна вас ревнует к каждому столбу.

– Каюсь, каюсь. Был грешен в молодости. Но после женитьбы вот уж сорок лет моя совесть чиста, как слеза младенца.