Тася

– Лазарева, вот что вы за люди такие? Тут, понимаешь, ее статью в тираж пускают, обложку выделяют, а она о похабщине думает.

– Я исправлюсь, Пал Сергеич. Честное слово!

– Надеюсь, очень на это надеюсь. – главред снова переложил листы и убрал их в папку с большими буквами «ТИРАЖ». – Всё тогда. Свободна.

– Пал Сергеич, а можно вопрос? – аккуратно спросила Тася.

– Слушаю.

– Может, раз тут такое дело, кто-то другой поедет в «Пегас»?

– Другой говоришь?

– Да. Есть же те, кто там ещё не отметился, я, вроде бы, сегодня молодец.

– По справедливости? – Главвред неспешно снял очки, протер их платком и посмотрел на девушку, слеповато щурясь. – Лазарева, Лазарева, я ни капли не умаляю твое сегодняшнее достижение. Статья замечательная, можно даже сказать, что это лучшая статья за последние месяцы, но я уже подписал приказ.

– Вы же сказали, что оформляться только завтра с утра нужно – надежда в голосе Таси всё ещё тлела призрачным огоньком.

– Тебе да, а приказ я должен был отправить ещё вчера.

– Пал Сергеич… Может как-нибудь можно отыграть обратно?

– Нельзя. Приказ подписан. Только давай без слез и истерик. Считай, что это такое журналистское задание. Иди домой, собирайся.

– Журналистское заклание это, а не задание… – всхлипнула девушка.

– Лазарева, я тебя прошу, не надо лить слезы. Съездишь, отдохнёшь, сил наберёшься, а потом вернёшься и ух! Спасибо ещё скажешь.

– Спасибо вам, Пал Сергеевич, за заботу и сострадание.

– Таисия, не дави на жалость! Не получится из этого ничего. Если я начну с каждым сюсюкаться и сопли вытирать, то вы мне на шею сядете и ножки свесите! Прекрасно понимаю, что тебе не хочется никуда ехать, но есть такое слово «надо»! И сейчас надо свои хотелки засунуть поглубже и сделать то, что тебе сказано! Всё! Дальше на эту тему я говорить не собираюсь! Приедешь, поговорим о своей колонке, а пока вытирай слезы и едь домой собирать вещи.

Последняя надежда рухнула и разбилась вдребезги о непробиваемую жестокость Главвреда. Поезд, увозящий Аньку, противно скрипнул тормозами и белобрысая выскочка, затянутая в латекс, выскочила первой на перрон. Звонко щёлкая плетью случайных прохожих, жертва фантазии прошла мимо Таси, демонстрируя белоснежные зубы в улыбке, больше подходящей на хищный оскал.