Демоны Петербурга

Моей главной надеждой в эту секунду было то, что любящие и всепрощающие Высшие силы всё же бросили меня в эту ловушку – в черноту, где нет света (суть нет присутствия Бога), чтобы показать истину в сравнении. И за мои желания, и за моё уныние, и за мои прегрешения. И что они не оставят меня здесь до скончания времён мучиться в одиночестве в невидимой клетке. Тогда уж лучше хлипкая оградка, дешёвый камень и недолгая память, растворённая пустотой небытия, чем это.

Я открывал рот, пытаясь что-то сказать, и не слышал звуков.

– Почему здесь так темно? – крикнул я в пустоту. Не отсутствующим в моём энергетическом теле ртом, разумеется. Послал чёткую, громкую, оформленную мысль в угольную черноту, окружавшую меня со всех сторон.

– А куда ушёл тот свет, который ты нёс в себе? – раздался в голове мягкий бархатистый голос, и я вздрогнул. Меня будто подбросило вверх, если это применимо к окружающему вакууму пространства, настолько ответ был неожиданным. Я пытался кричать и плакать, но внутри была точно такая же пустота, будто вязкий смолистый кисель проникал всё глубже и глубже в самую Суть. Оглядевшись, как мне казалось, по горизонтали и вертикали, я увидел всё такое же прежнее ничто без намёка на присутствие живого разума.

Я был удивлён и поражён до глубины души, потому как меньше всего ожидал здесь увидеть или услышать кого-то, кто, к тому же, откликнется на мой зов. И я по-прежнему не понимал, что за сущность отвечала мне.

– Кто здесь? Покажись, прошу! – Точно так же возопил я, постоянно озираясь во мраке и совершенно не видя ни намёка на что-либо кроме заполнившей Вселенную черноты.

– Не так ты представлял конец Пути, верно? – Спросил меня голос, обретший в мгновение женские оттенки и какую-то насмешливость – впрочем, не злую.

Я ничего не ответил, озираясь и вслушиваясь в посторонние звуки и пытаясь понять, что происходит. Незримый собеседник молчал, выжидая.

– Покажись! Кто ты? – попросил я снова, и тьма передо мною задрожала и начала плавно принимать очертания силуэта. Сначала появилось пятно графитового цвета, выделявшееся на фоне кромешной черноты вокруг, затем оно стало обретать форму и светлеть.