Голодная Дыра

Антон испытывал иной раз болезненное желание овладеть ею, но к решительным действиям его останавливали два страха.

Ане шестнадцать, и его могут посадить за секс с несовершеннолетней – этот страх он признавал. К тому же, Антону казалось, что Аня могла после всего этого засадить его за решетку, если бы захотела.

Второй страх, который Антон боялся признавать – Аня не раздвинет перед ним ноги, задротом с лишним весом, который давит по утрам вечные прыщи и даже в жару носит бесформенные толстовки. Никогда. Пусть он обеспечил Ане вполне свободную финансовую жизнь без особого напряга, она испытывает к нему презрение – Антон видел это в ее глазах.

– Так! Все! На этом мы наше сотрудничество прекращаем, – дрожащим голосом сказал Антон и убрал пепельницу в шкафчик.

Аня положила руку ему на бедро – пальцы сжались, ее бирюзовые ногти впились в ткань джинсов.

– Тоша, не говори ерунды, – она посмотрела Антону в глаза, а он сам смотрел на ее губы – «сочные клубничные» губы. – Благодаря мне, у нас все идет тик-ток!

– Я знаю, но не только благодаря тебе.

Меня ты уже в расчет не берешь? Эту схему я придумал, – сказал Антон, стараясь убрать ее руку от бедра. – Да, лохи клюют на тебя пачками. Но таких как ты много. А еще, у тебя вырос аппетит.

– Я не хочу раскрывать наши секреты. А точнее, твой секрет, Тоша, – Аня улыбнулась и подмигнула. – Я еще школьница, но не дура.

– Кому раскрывать?

– Папе и маме. Или милиции, – ответила Аня. – Ну знаешь, я скажу так, – она сделала ребяческое непонимающее выражение лица, надула губки, приложила к ним палец и до шаржа детским голосом произнесла: – Антон сказал, что он хочет стать фотографом.

Он попросил меня снять одежду, фотографировал и снимал видео. А потом покупал мне мороженое. Мама, Антон очень хороший, но один раз… он сделал… – Аня захныкала. – Он сделал мне больно! Он повалил меня на пол и вытащил свою штуку… Он…

– Хватит! – Антон отстранил Аню от себя, которая во время всего монолога приближалась к нему, ближе и ближе, почти интимная близость, опасная близость.

Аромат ее шлейфовых сладких духов вызывал в нем приступ аллергического удушья и сексуального возбуждения.

Аня похлопала его по плечу.

– Самое смешное, что мне поверят. Я же уже не девственница!

– Где ты успела только?..

– А тебе какая разница! – жестко, как удар молота о гранитный монолит, ответила Аня. – Вытащи пепельницу, я хочу курить. Так что, мы договорились?

Действительно, самое смешное, что ей обязательно поверят.