Пули дороже жизни

Тот даже не попрощался, тут же направился к выходу.

– Да так, перевязывала меня в этой комнатке, перевязывала. Причём совсем уж начала до мелочей докапываться, я и не знал до Арвен, что у меня на левой икре царапина, а под большим пальцем правой руки мозоль. Ну да ладно, похер, думаю. Она меня почти всего перевязала, сейчас я самые ненужные повязки поснимал, ну, она выходит наружу. Я думал, за бинтами или лекарствами, а она меня закрывает. Представляешь?

– Легко, – ответил я куда с меньшим энтузиазмом, нежели Рет рассказывал.

– Сказала, что мне нельзя напрягаться, не стоит много ходить и тем более искать проблем.

– Тебе и сейчас нельзя. Раны вскроются. Вам обоим нельзя! – Арвен опустила ладони и перестала всхлипывать, но слёзы ещё текли.

– Успокоилась? Отлично, где моё оружие, – сказал я.

– В подсобке. А ты даже не извинишься?

– А, так это подсобка! Я думал – туалет.

– Ты даже не извинишься? – повторила Арвен, проводя запястьем по щёкам.

– Пока что не планирую, – я отворил дверь и уставился на груду хлама в поисках своего оружия.

Мой меч находился на вершине горы мусора в виде сумок, одежды, посуды, деревяшек бесполезных, ящиков и другого барахла. Это неуважение к оружию! Брезгливо поморщившись, я потянул своего боевого товарища на себя, но тут было всё не так просто, потому что вытянул не только его, но и рюкзак, в котором что-то громко гремело и перекатывалось. Рюкзак был пришит к ножнам. Арвен испортила такие роскошные ножны, внутри обитые ярко-красным войлоком, а снаружи обтянутые качественной кожей.

Рет подошёл сзади и сначала ухмыльнулся от увиденного. Но улыбка быстро сошла с его лица, когда он вспомнил про свой меч: та же картина, только его рюкзак не гремит посудой, или что мне накидали? Наверное, палатки или ещё что-нибудь.

– Арвен, – обратился я. – Ты издеваешься? Что это?

– Я хочу пойти с вами, – её голос уже не дрожал.

– Нет! – отрезал я и собрался вспороть нити, но сквозь скобу на ножнах была продета цепь, которая опоясывала рукоять меча и прикреплялась обратно к скобе так, что невозможно обнажить клинок без ключа.

– Возьмите меня с собой! – настоятельно произнесла девушка, а лицо её, не остывшее от слёз, приобрело невозмутимый вид. Повернулась к нам спиной, сложила руки на коленях и задрала носик вверх.

– Вот хитрожопая, – произнёс Рет, любуясь своей цепочкой.