Тертый калач

Что бы это ни было, следовало, как понимал Богдан, срочно эвакуировать людей из здания. Еще один пласт штукатурки рухнул с потолка, обнажив под собой частые ромбики старой драни. Длинным бруском обвалилась лепнина. Оборванный электрический кабель в металлической оплетке раскачивался, искрил. Несколько раз моргнул – и погас свет. В полумраке, в поднявшейся пыли, как в ночном тумане, беспорядочно метались пациенты и медики. Кого катастрофа застала на рабочем месте, кого в палате, кого на приеме у врача или в процедурном кабинете.

– Выход там! – закричал Князев, направляя людей к вестибюлю.

Тех, до кого в панике не доходили его слова, он хватал, разворачивал за плечи и подталкивал в нужном направлении. И тут над Богданом угрожающе захрустело, он инстинктивно рванулся в сторону. С грохотом в коридор сползли деревянные балки перекрытия, густо перевязанные дранью. Путь к отступлению в вестибюль, а следовательно, и к выходу, оказался отрезан.

– Черт, – выругался Богдан.

Ему хотелось сказать что-либо покрепче, более соотносившееся с ситуацией, но рядом с ним оказалась молоденькая медсестра в коротеньком полупрозрачном халатике, под которым угадывались полоски нижнего белья.

– Боже, а там еще люди, – проговорила она, указывая в конец коридора.

– Раз люди, нам туда! – Богдан потащил медсестру к палатам, расположенным на первом этаже северного крыла.

Он не воспринимал сейчас медсестру как хрупкую женщину, она была служащей клиники и обязана спасать пациентов.

– Спасите! – послышалось из-за одной двери, следом раздался несильный удар.

Князев с трудом выбил заклинившую дверь из перекошенной коробки. Навстречу ему рванулась пожилая женщина в халате. Ее взгляд тут же наткнулся на непроходимый завал в коридоре.

– Куда же… – сказала она и осеклась.

– Пожарный выход там. – Князев бросил взгляд на план, висевший на стене, и закашлялся от забившей горло пыли.

Здание вздрагивало, трещало. По дороге Богдан выбивал закрытые двери, всего набралось семь человек, не успевших выбраться с первого этажа северного крыла. Это были люди, находящиеся на восстановлении после операций, вполне способные действовать самостоятельно.