Тертый калач

Если раньше он хотел просто откупиться от Маши, то теперь почувствовал в ней жилку, умение цепляться в этой жизни – то, чего начисто был лишен его единственный сын. В конце концов, бизнес, деньги имеют смысл, если есть их кому передать. Не оставить, а именно передать. Григорию Ивановичу показалось, что Маша в будущем вполне может претендовать на часть его строительной империи. Правда, он не стал этого озвучивать, решил получше присмотреться к дочери.

– Значит, решено, завтра мы с тобой в Москве.

6

Богдан бросил поверх одежды плавки с еще не отрезанной этикеткой, закрыл крышку небольшого чемодана и защелкнул замочки.

Чемодан был не новый, с ним Князеву довелось поездить по гарнизонам. Билеты и документы лежали на столике возле дивана. Завтра ему с утра предстояло вылететь чартером в Барселону. Раньше Богдан никогда не выезжал на Запад, а потому слегка волновался, даже выучил несколько фраз по-испански, чтобы иметь возможность поблагодарить, попросить прощения, поприветствовать. Он по опыту знал, что ничего так не дорогу сердцу человека другой национальности, как несколько слов от представителя иного народа, произнесенные на его родном языке.

Из всех дел, которые он не успел завершить до отъезда, оставалась встреча с Выгодиным. Напрягала та таинственность, с которой говорил по телефону Петр. Договорились встретиться неподалеку от дома Богдана в кафе возле железной дороги. Здание было уникальным для сегодняшней Москвы – старая, советских времен еще «стекляшка».

Впору объявлять памятником истории.

До кафешки проще было дойти пешком, чем ехать на машине. Потому Князев и не стал заводить свои потрепанные «Жигули». Он миновал запущенный парк и вышел к остановке электрички. Жилых домов здесь не было, они высились только за железнодорожным полотном. Вдоль улицы тянулись унылые промышленные заборы, густо расписанные из баллончиков, пара разбитых проездов вела к гаражным массивам. Под указателями пестрела реклама всяческих шиномонтажей, магазинчиков по торговле автозапчастями.

Князев толкнул стеклянную дверь, мелодично блямкнул подвешенный к ним колокольчик. Внутри кафе выглядело уютно. Пластиковые столики, застланные дешевыми скатертями. Здесь не принято сидеть подолгу. За стойкой улыбчивый уроженец Средней Азии накладывал еду, наливал напитки и спиртное, а уж посетители сами несли тарелки к столикам.

Князев почувствовал, что голоден, а потому заказал себе жареный картофель с сосисками и кофе.