Сердце Дракона. Книга 8

Он достал какой-то сверток и развернул.

В нем лежала всего одна пилюля. Она слегка мерцала в свете пожара и выглядела скорее как драгоценный камень, нежели алхимический препарат.

Старик сжал кулак. Старые морщинистые руки мгновенно превратили пилюлю в порошок. Выставив перед собой ладонь, старец подул на нее.

Порошок, поднятый ветром, вытянулся узкой лентой и проник внутрь рассеченного живота сестры короля. Спустя мгновение Хаджар вздрогнул.

Видит Высокое Небо, если бы он находился в реальном теле, его бы действительно вырвало.

Офицеры короля отшатнулись. Они выхватили оружие, а их лица выражали степень крайнего ужаса, который постепенно перешел в отвращение.

Хаджар их понимал.

Эренос, явно находящийся не в себе, раздвинул стенки рассеченного живота. Ему на руки упал младенец. Весь в крови и черных густых волосах, которые покрывали его на манер шерстяного покрова.

– Демон… – зашептались офицеры. – Мертворожденный… проклятый.

Даже Хаджар прекрасно понимал, что достать живого ребенка из утробы мертвой матери – это не самый лучший символ, который можно дать своим людям.

Суеверия все же сильны среди не только смертных, но и практикующих с адептами. Среди последних, пожалуй, даже сильнее.

– Она хотела назвать тебя Эрхардом – Потерянным Сердцем, – шептал король. Он сам обрезал пуповину и завернул ребенка в собственный белоснежный, вышитый золотом плащ.

Ребенок больше не плакал.

– Отправляемся обратно в столицу! – отдал резкий приказ король.

– Но король… нашего союзника осаждают! – попытался возразить один из офицеров. – Мы обещали им поддержку. Без нас они не выдержат натиск королевства Дейкаред.

– Мы возвращаемся обратно в столицу. – Недавно потухшие глаза короля вспыхнули с новой силой. – Я сказал.

Бережно держа ребенка, он поставил ногу в стремя, поднялся в седло, а затем взмахнул мечом. С его клинка слетели языки пламени, которые завершили работу, начатую врагами его государства.

Тело девушки, так и не дождавшейся первого крика своего сына, обуяло синее пламя. Когда всадники исчезли за поворотом, то от дерева, на котором она была распята, не осталось даже следа. Точно так же, как не осталось его и от тела самой роженицы.