Сердце Дракона. Книга 8

Оттого во время войны и создавалось впечатление, что небо терзает яростный пожар.

– Где мы? – спросил Хаджар.

Враг, вновь обернувшись вороном, сидел у него на плече. Они внезапно переместились на холм. Хаджар окинул взглядом всю марширующую на битву армию. По меркам современного мира она была незначительно-малочисленной. Не больше ста тысяч воинов.

Но если верить историческим книгам, в те далекие времена такая армия могла наводить ужас на ближайшие земли и считалась воистину огромной.

– Это эпоха ста королевств, – прокаркала птица.

Хаджар сначала попытался вспомнить все, что знает касательно этой эпохи, а затем, спохватившись, вызвал нейросеть. Но даже общими усилиями они не смогли отыскать в памяти Хаджара ничего, что имело бы отношение к этому промежутку времени.

– Оставь попытки. – Смешок Врага звучал как удар кости о железный прут. – Эти времена прошли так давно, что даже те, кто владеют семью империями, ничего о них не вспомнят.

– Семью империями?

– А ты думал, что Ласкан и Дарнас единственные империи в твоем регионе? Нет, это не так.

Хаджар присмотрелся к воинам, идущим по тракту. Они были одеты в простые доспехи. То есть – доспехи смертных. А самый сильный из них стоял не выше, чем на начальной стадии Небесного солдата. И лишь у него, явно генерала армии, едущего впереди колонны, имелись артефакты.

Полные латные доспехи уровня смертного артефакта и меч Духовного.

– В те времена путь развития еще не был так развит среди смертных, как сейчас, – продолжил Дархан. – Но не заблуждайся. Эта армия, армия короля Эреноса, была одной из сильнейших в ста королевствах.

Сильнейшая армия, насчитывающая сто тысяч шлемов, и в которой генерал Небесный солдат начальной стадии? Что же, прогресс в империях не стоял на месте, и люди явно шагнули намного дальше, чем их славные предки.

– А бессмертные? – внезапно вспомнил Хаджар.

– Страна бессмертных появится намного позднее, – прокаркал ворон. – Я показываю тебе те времена, когда еще я сам ходил среди смертных.

Хаджар резко обернулся. Рядом с ним на холме стоял закутанный в черный плащ, скрюченный седовласый старик. Он стоял, опираясь на сухую ветку, заменявшую ему трость.

Его длинные, до того седые, что даже белые волосы были спутаны грязными клочьями и свисали из-под темного капюшона.

– Я был стар.