Гитлерград

– да, мой тесть тоже отстаивал такое право для австро-венгров после убийства эрцгерцога, и что из этого вышло?!

– ну, это другой случай, хотя, казус белли здесь более серьезный

– ну, это от нас зависит, точнее, от Вас, канцлер

– Тресков, ты же не думаешь, что у меня есть желание развязать войну, хотя Шулленбург жалко конечно. Я решил назначить послом Клауса Хасса. Он проверенные боец, мы его давно знаем. И он был в составе Посольства, то есть как бы мы сохраняем преемственность.

– Прекрасное решение, канцлер.

– да, жаль, ты же был весьма дружен с ее отцом. Он же был в твоей команде тогда в Смоленске.

– что Вы, Канцлер, Вернер и в Смоленске-то не был.

– ладно, хитрец, до завтра, точнее, уже до сегодня, время полвторого ночи. И не забудьте позвонить Хофману, чтобы он уже утром был готов и взял с собой на совещание начальника следственной бригады.

– яволь, герр Канцлер. Спокойной ночи.

30

Гаулейтер поднялся наверх. Эрика ждала его в гостиной.

– Ну что, будем ужинать, радость моя?

– Все уже остыло, дорогой, но я велю подогреть.

– Давай что-нибудь легкое, оленину и борщ я уже не осилю. Может салат какой-нибудь и чай с медом?

Эрика позвала дворецкого и объяснила, чтобы они хотели перекусить

– ну что сказал Борман?

– он переговорил с Жуковым. Но ничего конкретного. Жуков вроде бы был не в курсе этого нападения.

– прекрасно, приводи его к нам на обед

– слушай, ну нас прекрасно покормят в Адмиралтействе, вряд ли он захочет терять время на перемещения по городу.

– ну тогда на ужин

– на ужин попробую

– только предупреди меня заранее, чтобы я дала соответствующие распоряжения. Я помню, что он очень любит креветки.

– я попрошу Фабиана, чтобы он держал тебя в курсе.

Супруги поели, помянув в конце ужина дочку Шулленбурга. Эрика даже всплакнула.

– Пойдем спать, дорогая, у меня сегодня тяжелый день

– Да, милый, – прошептала Эрика, вставая из-за стола.

Через 10 минут в доме стало тихо, и сумерки белых ночей с трудом протискивались сквозь задернутые гардины.

Тресков не мог заснуть. Он лежал и думал о Вальтере Шулленбурге и его дочери.

Без Вальтера ничего бы не было. Именно ему отводилась роль связного, между заговорщиками, и ставкой Сталина.