Гитлерград

С твоего позволения я бы несколько пулеметчиков на мотоциклах отправил. Нет? Своих пришлешь? Ну хорошо, я тебе верю. Ауф фидерзейн!

– Кибина, все слышала? Давай быстро собирай самодеятельность: танцы, песни, ложки, балалайки, что там у вас, и каких-нибудь купцов местных, что у вас есть такого, что предложить можно Советам? Подумай. Завтра отъезд в 11 утра.

– сегодня

– О, точно, уже сегодня. Час ночи. Пойду вздремну хоть с дороги.

Глава 11

26

Ильич и два его спутника шли по бурелому на звук канонады.

Смеркалось. И очень хотелось есть. Обдирали иголки с молодых веточек елок и жевали на ходу. Но это слабо помогало.

Матвей собирал грибы в пилотку и через час их уже оказалось достаточно много, чтобы можно было пожарить. Николай Петрович развел костер и через некоторое время трое окруженцев жарили на палочках матвейские грибы.

– ну, не у тещи, конечно, но есть можно, – похвалил жареху Ильич.

Из обнаруженного рядом родника утолили жажду и решили тут и заночевать, чтобы утром тоже напиться вкусной воды.

Нести ее было не в чем.

Наутро они проснулись от тихого гула. Ильич приподнял голову и увидел, что на опушке сидит целая стая тетеревов, птиц 20—30. Он тихонько толкнул спящего Матвея и приложил палец к губам. Потом показал на ветки, лежащие рядом. Матвей кивнул. Оба медленно за ними потянулись и начали плавно привставать.

Вдруг Николай Петрович открыл глаза и громко зевнул. Птицы встрепенулись от богатырского звука и собрались улетать

– Давай, – крикнул Ильич и они с Матвеем запустили палками в стаю.

По счастью попали оба и подбили двух тетеревов. С криком ура они бросились за ковыляющей добычей и добили их.

– Ну, Петрович, ты нам чуть всю охоту не сломал, – смеясь сказал Ильич, – надо же так громко зевать. За это будешь птиц ощипывать, – и он бросил тушку тетерева в ноги зевавшему солдату, – а я пойду пока костер разожгу, эх, жаль у нас соли нет.

Через час они уже крутили на вертеле две тушки тетеревов.

Одну слопали тут же, вторую решил взять в дорогу – когда еще такая удача выпадет, а сколько идти – не известно.

Через пару часов они вышли к какой-то дороге, по которой, казалось, постоянно кто-то ездил – было намешано много грязи, а в развезенной осенней колее были перемешаны отпечатки гусениц и колес.

Ильич внимательно оглядел дорогу, даже потрогал рукой отдельные вмятинки от гусениц.