Запретное чтение

Лишь когда мы пришли в номер, он вдруг спросил, то ли меня, то ли сам себе задал вопрос: «Я так и не понял: он что, вот так вот оскорбил меня, что ли?»

В общем, очень странно прошел у нас первый обед в отеле. К ужину Коля шел уже слегка накрученный, и я немного боялась, что его опять потянет спросить о чем-нибудь странного соотечественника.

Казалось, мои опасения не оправдываются: мы уже почти поели, мужчины нигде не было видно. Но в конце ужина муж начал заставлять Костю выпить кефир. Тот хотел кофе.

– А что сейчас думаете, господин хороший, может ли десятилетний сын решать как ему жить?

Мужчина постарался приветливо улыбнуться: у него оказалась красивая улыбка, широкая такая, обнажившая ровные зубы и собравшая маленькие морщинки в углах глаз. Но ему было явно грустно, что-то тяготило его так, как это на отдыхе бывает редко.

– Может, – ответил он как – то отстраненно, думая, наверно, о чем-то другом.

– И с чего бы это? – «закипел» Коля.

– Но ведь речь идет о его жизни.

– Позвольте не согласиться. Это – моя жизнь! Потому что данный пацан – моя кровь. Все просто и ясно.

– Подобие не значит идентичность. Вы же не считаете его своей собственностью?

– Вот как раз и считаю.

Мужчина пристально уставился на Колю, будто впервые его заметил:

– Но ребенок не вещь, не ваша бритва или зубная щетка.

– Он больше, чем… Он – мой отпрыск!

– Что, простите?

Коля покраснел. Это было неприлично заметно. То ли он вдруг осознал этимологию данного слова, вполне невинного в обычно употребляемом контексте, но как-то неуместно прозвучавшего именно сейчас, то ли был возмущен от непонимания радикальных реплик собеседника. Кроме того, в зрительном зале помимо меня сидел, между прочим, и сам «отпрыск»…

– Я имел в виду, что сын – неотъемлемая часть меня.

– Он ничья не часть. С точки зрения природы Вы уже сделали свои дело, успокойтесь. А красть у него жизнь никто не вправе.

– Это я-то краду?

– Я не знаю, крадете ли вы. Но не вправе красть никто.

– То есть я не могу заниматься его воспитанием?!

– Воспитания не существует. Это иллюзия.

На секунду возникла пауза, которую неожиданно прервал Костя:

– Ну, так я… за кофе?

– Ага, – сухо согласился его отец.