Проект «Акация». Современный роман-версия

– Что за клуб? Самоуправление ты уже сделал, зачем еще клуб?

– Самоуправление – это основа основ, это машина. Но машина – это кусок металла. Нужен пульт управления.

– Да все же пульты и кнопки есть! В нашей Конституции, в твоей Конституции ведь все записано. Чего париться, я тебя не понимаю?

– Морозов, Морозов, святая наивность, эти процессы нужно обеспечить, понимаешь, обеспечить. Это и продуманная кадровая политика, и анализ возможного противодействия, своего рода, разведка, и жесткое продвижение идей и замыслов, если понадобится.

– Зачем? – все еще не мог понять я. – Ты же сам говорил, что мы создаем как бы модель государства. Парламент у нас есть, есть и правительство, какие проблемы? Что еще нужно для управления нашей «страной»?

Он посмотрел на меня с насмешкой, в этот момент мне даже как-то неприятно стало:

– Ты все-таки серьезно считаешь, что миром управляют парламенты и правительства?

– А кто?

Венька так начал хохотать, что я расстроился не на шутку, подумал: «Ну, вот, опять считает меня дураком, а что я такого сказал?.

– Миром, Слава, управляют наднациональные, надполитические структуры, там решаются все ключевые вопросы, там, за одним столом вечером, как братья, сидят политические противники, а утром будут морочить всем нам голову, как они друг друга ненавидят.

– И в нашей стране тоже?

– В мире, я сказал, во всем мире! А мы-то всего-навсего маленькая его часть, провинция одной единой организации…

– Такому нас не учили…

– Не учили?

Венька наклонился ко мне, лицо его сразу побагровело от внезапного прилива ярости.

– Не учили, говоришь? А чему эти «мухоморы» (он показал на Кремль в окне) нас вообще могут научить?

– Ты считаешь, что знаешь больше, чем они?

Я начал тоже злиться: не слишком ли много Венька на себя берет?

Левитин подошел к окну, открыл его, с наслаждением впустив морозный воздух, слегка успокоился:

– У меня другие учителя, да я сам себе учитель. Информация лежит часто на поверхности, ее надо только уметь найти и отмыть от наслоений всякой словесной ерундистики, схватить за жало, за стержень.

Он с нескрываемым разочарованием оставил меня в покое, но сказал, что после нового года поговорит «более предметно». Тогда, в конце разговора, уже уходя, я спросил, по какому принципу он отбирал Совет: эти двое, Северянин и Савин, они вообще – кто? Сказал, что я их вовсе не знаю.