Остаться на грани

В коридоре было пусто, свет горел в зале. Оттуда-то и доносились голоса мужчин и… Без сомнения – мама была тоже там! Недолго думая отец вломился в комнату, но не успел он ничего предпринять, как на него тут же набросилось двое человек в форме. Отцу быстро скрутили руки и подвели к, видимо, старшему по званию. Кроме этих троих в комнате было еще человек пять. Мама же, до этого тихо сидевшая на диване и почти неслышно плачущая, вдруг вскочила и бросилась к офицеру:

– Он ни в чем не виноват, отпустите его! Мы простые люди! – принялась она умолять, но немолодой мужчина оставался бесстрастен и безучастен.

– Джелилов Исмет Шевкетович? – сурово взглянул он на обездвиженного отца.

– Да. А в чем собственно дело господа? – папе удавалось в этой ситуации сохранять завидное спокойствие.

– Я – полковник ФСБ[3 - ФСБ (Федеральная Служба Безопасности) – спецслужба России.], Захаркин Игорь Валентинович! – офицер почесал свой плешивый затылок и продолжил. – Вы задержаны по статье 222 УК РФ за незаконное приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку огнестрельного оружия и боеприпасов.

– Это какая-то ошибка, полковник! – удивленно уставился на мужчину отец. – В моем погребе отродясь ничего кроме закруток никогда не было!

Тут в зал вошли еще несколько человек с тяжелыми баулами.

– Товарищ полковник, это также было изъято из подвального помещения, – доложил один из них.

– Этого не может быть! – было видно, что папа уже начинает понемногу терять самообладание. – Это же подстава, начальник!

Полковник внезапно подскочил к нему, словно гепард:

– Наконец-то я тебя поймал, Хызыр-рейс, и сделаю все, чтобы ты не смог отвертеться от наказания! – сменил вдруг он официальный тон на фамильярный.

– Карета уже подъехала, товарищ полковник! – заглянул в комнату еще один из полицейских.

Уведите его! – буркнул Захаркин и неожиданно перевел свой взгляд на меня. Никогда еще в своей жизни я не видел таких злых, маленьких глаз, которые, казалось, сверлили меня насквозь

– Ты его сын?

– Д-да… – выдавил я из себя.

– Я проверю и тебя лично – не может такого быть, чтобы ты не был подельником своего папаши! – с этими словами он жестом приказал всем собираться.